Больше всего мне нравилось в Катюхе её безудержное жизнелюбие, каковым она упивалась сама, и брызги которого падали на её окружение. Она никогда не унывала, даже когда жизнь припечатывала её сапогом. Всегда ухоженная несмотря ни на что, полная, красивая, смешливая — чудо, а не женщина! Мечта поэта.
Разговаривала Катюха громко, чуть картавя, но эта картавость придавала её речи особый шарм.
Ясное дело, что муж на её фоне всегда смотрелся бледно.
« Гришка! Принеси нам ещё по коктейлю »! — кричала она ему, растянувшись на лежаке, и он бежал. « Гришка, забери нас, мы тут, в китайском ресторане на Семёновской »! « Гришка сходи… », « Гришка, вытри… », « Гришка потанцуй с ней… », « Гришка купи… »
И он забирал, ходил, покупал, танцевал, и делал всё, что она ему приказывала.
Когда я узнала, что на самом деле Катькиного мужа зовут не Григорием, а Александром, у меня был лёгкий шок. Мало того, что к взрослому мужчине обращаются так пренебрежительно, да и ещё и по чужому имени.
— Зачем ты его унижаешь? — спросила я Катю тогда.
— А в чём унижение? Он и не обижается! — прищурилась она, — он с самого знакомства у меня Гришка! Ну, некоторые называют своих мужчин там … »Котик », « Зайчик », меня тошнит от этих прозвищ! Так что, у меня Гришка!
« Ну, ладно » — подумалось мне, — « в конце концов, это не моё дело. Может, ему и правда, нравится ».
Скоро я заметила, что Гришка стал на меня поглядывать слишком часто. И ухаживать, без Катькиного на то указания. Стул подвинет, когда надо, зажигалку поднесёт, помогает надеть пальто. И глаза у него, как у побитой собаки. Словно сказать чего-то хочет, но боится.
« Этого ещё не хватало » — косилась я на Катюху, но та, похоже, ничего не замечала. Не знаю, оттого ли, что она всё-таки просекла интерес своего мужа ко мне, или мне самой было не до того, но видеться мы стали гораздо реже.
Как-то встретились на даче у общей подруги — у той был день рождения. Катька напилась и вела себя безобразно: клеилась к чужим мужьям, а под конец вечеринки и вовсе отчудила: вызвонила своего л ю б о в н и к а и позвала его к нам. Хорошо, что тому хватило ума не приезжать, иначе страшно подумать, чем бы всё это могло закончиться!
Когда Катюха наконец угомонилась и заснула, Гриша подошёл ко мне и хотел отвести в сторонку, но я не пошла. Зачем? Слушать его излияния? Конечно, жалко его, но он продолжал для меня оставаться мужем подруги, и соотвественно ничем помочь ему я бы не смогла. Лезть в чужую семью дело неблагодарное, тем более, что у Катюхи и Александра подрастала дочка, Сашенька. Девочка очень любила папу.
Скоро мы с мужем уехали в другой регион на несколько лет. Мы с Катюхой созванивались только дважды в год — поздравляли друг друга с днём рождения. Вот и всё общение.
Я на несколько лет потеряла из вида эту странную семью.
Мы увиделись, только когда я снова оказалась в родном городе. Катюха, неизвестно как узнав о нашем возвращении, позвонила и сказала, что соскучилась и надеется получить свои подарки.
Когда я приехала к ним домой, то кроме самой Катюхи обнаружила там нахальную девицу, Александру. Отношение к отцу у неё стало таким же, как у матери: « Сходи, купи, принеси »…
Сама Катюха немного обрюзгла: сказалась её любовь к коктейлям. Её безудержное веселье тоже порядком поиссякло.
Зато « Гришка » совсем не изменился. Даже, я бы сказала, расцвёл.
— Как жизнь? — спросила я Катюху, варившую нам кофе, — в отпуске были уже?
— Да какой там отпуск! — отмахнулась она, — дачу вот купили, года три назад, да я же рассказывала, наверное!
— Не припомню. И что? Неужели дача заменит море? Ты же его обожаешь!
— Ну, мы с дочей выбираемся на пару недель обычно, — засмеялась она, — пока Гришка на даче копошится!
« Наверное, он не один там копошится, уж больно счастливое у него лицо стало. Словно человек обрёл себя » — подумалось мне, но я промолчала.
Когда Гришка ушёл на работу, (как оказалось, смены у него были и ночные), я прямо спросила Катьку, что с ним произошло. Он прямо сияет!
— Правда? — спросила она, прикуривая, — я и не заметила.…
Светлана медленно подошла к двери спальни. Сердце бешено стучало, руки дрожали, а лицо пылало от гнева и унижения. Она услышала, как женский голос, слегка с придыханием, засмеялся:
— Ну ты и шалун, Костя… Представь, если бы Светка вдруг вернулась раньше?
— Да куда ей, — усмехнулся муж. — Она вся в работе. Ей бы с начальником в обнимку спать, а не со мной.
Эти слова вонзились в Светлану, как нож. Она судорожно открыла дверь и замерла на пороге.
На её кровати — их семейной, той самой, где родился Димка, где они когда-то мечтали о будущем — лежали он… и Даша. Да, та самая Даша, её бывшая подруга, когда-то приходившая к ним в гости. Стройная, светловолосая, с тем самым фальшиво-невинным выражением лица.
Оба подпрыгнули, как будто увидели привидение.
— Света?! — прохрипел Костя, соскальзывая с кровати и пытаясь натянуть брюки. — Я… это не то, что ты думаешь…
— А что я думаю? — голос Светланы дрожал, но был удивительно холоден. — Что ты притащил в мой дом, в мою постель, женщину, с которой спишь? Или что твоя «забота» о сыне — это всего лишь прикрытие для дешёвых интрижек?
— Я… — Костя запнулся, глядя на Свету с каким-то жалким испугом. — Свет, подожди…
Даша, натягивая платье, подошла ближе.
— Свет, я… я не хотела… Это случайно вышло…
— Случайно? — Светлана резко засмеялась. — Ты случайно легла в постель с моим мужем? Случайно сняла сапожки у меня в прихожей? И шубку свою повесила в мой шкаф тоже случайно?
— Послушай… — снова начал Костя, — ничего серьёзного между нами нет. Это… это просто…
— Просто? — Светлана вдруг выпрямилась. — А знаешь, Костя, в одном ты прав. Между нами действительно больше ничего серьёзного нет. Ни любви, ни уважения. Только вот одно уясни — я уйду не с пустыми руками. И сына я тебе не оставлю.
Она развернулась и пошла к двери.
— Света, подожди! — бросился за ней муж.
— Не смей прикасаться ко мне, Костя. Я всё поняла. И знаешь что? Спасибо. Я наконец-то проснулась.
Светлана вышла из квартиры, оставив за собой полное ошеломление, аромат её духов и ощущение наступающей бури. Она знала — этот вечер станет точкой отсчёта новой жизни. Жизни без предательства. Без фальши. И, возможно, гораздо более счастливой.
Вот продолжение этой драматической сцены:
Светлана медленно подошла к двери спальни. Сердце бешено стучало, руки дрожали, а лицо пылало от гнева и унижения. Она услышала, как женский голос, слегка с придыханием, засмеялся:
— Ну ты и шалун, Костя… Представь, если бы Светка вдруг вернулась раньше?
— Да куда ей, — усмехнулся муж. — Она вся в работе. Ей бы с начальником в обнимку спать, а не со мной.
Эти слова вонзились в Светлану, как нож. Она судорожно открыла дверь и замерла на пороге.
На её кровати — их семейной, той самой, где родился Димка, где они когда-то мечтали о будущем — лежали он… и Даша. Да, та самая Даша, её бывшая подруга, когда-то приходившая к ним в гости. Стройная, светловолосая, с тем самым фальшиво-невинным выражением лица.
Оба подпрыгнули, как будто увидели привидение.
— Света?! — прохрипел Костя, соскальзывая с кровати и пытаясь натянуть брюки. — Я… это не то, что ты думаешь…
— А что я думаю? — голос Светланы дрожал, но был удивительно холоден. — Что ты притащил в мой дом, в мою постель, женщину, с которой спишь? Или что твоя «забота» о сыне — это всего лишь прикрытие для дешёвых интрижек?
— Я… — Костя запнулся, глядя на Свету с каким-то жалким испугом. — Свет, подожди…
Даша, натягивая платье, подошла ближе.
— Свет, я… я не хотела… Это случайно вышло…
— Случайно? — Светлана резко засмеялась. — Ты случайно легла в постель с моим мужем? Случайно сняла сапожки у меня в прихожей? И шубку свою повесила в мой шкаф тоже случайно?
— Послушай… — снова начал Костя, — ничего серьёзного между нами нет. Это… это просто…
— Просто? — Светлана вдруг выпрямилась. — А знаешь, Костя, в одном ты прав. Между нами действительно больше ничего серьёзного нет. Ни любви, ни уважения. Только вот одно уясни — я уйду не с пустыми руками. И сына я тебе не оставлю.
Она развернулась и пошла к двери.
— Света, подожди! — бросился за ней муж.
— Не смей прикасаться ко мне, Костя. Я всё поняла. И знаешь что? Спасибо. Я наконец-то проснулась.
Светлана вышла из квартиры, оставив за собой полное ошеломление, аромат её духов и ощущение наступающей бури. Она знала — этот вечер станет точкой отсчёта новой жизни. Жизни без предательства. Без фальши. И, возможно, гораздо более счастливой.
Хочешь, я продолжу рассказ — покажу, как Светлана пережила развод и изменила свою жизнь?
Вот продолжение истории — о том, как Светлана пережила измену и начала новую жизнь:
Глава 2: После шторма
Светлана не помнила, как оказалась в парке возле их дома. В руках она всё ещё сжимала пакет с тортом и вином — тем самым, что купила, мечтая о романтическом вечере. Эти вещи теперь казались насмешкой. Она села на скамейку и смотрела, как прохожие проходят мимо, не ведая, что в ней сейчас рушится целый мир.
Прошло около часа, прежде чем она набралась сил и позвонила тёте Зое — той самой, которая когда-то помогала ей с сыном. Света не плакала. Она говорила сухим, холодным голосом:
— Тётя Зоя, можно я к вам приеду на пару дней? Только я и Димка. Мне нужно всё обдумать.
— Конечно, приезжай, дочка. Я только чайник поставлю, — ответила женщина, услышав тревогу в голосе племянницы.
Светлана вернулась в квартиру, когда Костя уже ушёл. Наверное, не нашёл, что сказать. Даша, скорее всего, сбежала сразу после скандала. В квартире царила тишина, но теперь она была иной — тяжёлой, пропитанной чужими духами и предательством.
Собрав документы, личные вещи и одежду сына, Света вышла с чемоданом к школе. Увидев мать, Димка бросился к ней:
— Мама? А ты уже вернулась?
— Да, родной. Мы с тобой на пару дней уедем к тёте Зое. Я всё объясню потом, ладно?
Он почувствовал что-то неладное, но кивнул. Светлана знала — говорить всё сразу нельзя. Он ещё ребёнок.
Глава 3: Решение
Два дня у тёти Зои стали спасением. Светлана говорила мало, больше молчала и думала. Она понимала, что может всё простить — ради ребёнка, ради “сохранения семьи” — как это делают тысячи женщин. Но знала: простив, она потеряет себя.
Она подала на развод. Без истерик, без крика. Молча. И потребовала полную опеку над сыном. Константин вёл себя растерянно, то просил прощения, то исчезал. Но Светлана уже не реагировала. Она отгорела. Всё, что могла дать, уже отдала.
На работе её поддержали. Начальник, узнав о ситуации, предложил повышение и перевод в центральный офис. Это был шанс начать новую жизнь, с новой зарплатой, в новом городе.
— Ты справишься? — спросил он, когда она пришла подписывать документы.
— Уже справляюсь, — спокойно ответила Светлана.
Глава 4: Новая глава
Переезд дался непросто, особенно сыну. Он скучал по друзьям и отцу, хотя никогда прямо об этом не говорил. Но Светлана старалась: записала Димку в секцию робототехники, нашла хорошую школу, стала водить его на выходных в музеи и театры.
Они стали ближе, чем когда-либо.
Сама Света не сразу смогла избавиться от боли. Были бессонные ночи, слёзы в подушку, долгие разговоры с тётей по телефону. Но было и другое: каждый день она чувствовала, как в ней растёт что-то новое. Не злость. Не месть. А сила.
Со временем она снова начала улыбаться. Записалась в спортзал. Сменила причёску. Стала ходить на выставки, читать книги, на которые раньше не хватало времени. Позволила себе быть собой — не чьей-то женой, не «просто матерью», а женщиной с мечтами.
Однажды на корпоративе она познакомилась с Вадимом — спокойным, внимательным мужчиной лет сорока. Он не задавал лишних вопросов, не лез в душу. Просто слушал. Уважал. И никогда не смотрел на телефон, когда она говорила.
Светлана не торопилась. Ей не нужен был кто-то, чтобы «залечить рану». Но однажды, в парке, Вадим взял её за руку, и ей впервые стало тепло. Без страха. Без боли.
Эпилог
Прошло два года. Светлана не жалела ни о чём. Она жила в уютной квартире, работала с удовольствием, проводила вечера с сыном или с Вадимом, который стал частью их семьи. Бывший муж пытался наладить общение, но Света общалась с ним только по поводу сына. И больше не чувствовала ничего — ни злости, ни сожаления.
Однажды она открыла старую коробку, в которой лежал тот самый торт, уже высохший, и бутылка вина — пустая. Она улыбнулась:
— Спасибо тебе, дурацкий вечер. Именно тогда началась моя настоящая жизнь.
