Виктория Островская, сыгравшая эпизодическую, но запоминающуюся роль «барышни из подворотни» в фильме «Бриллиантовая рука», не была профессиональной актрисой. На момент съемок она работала диспетчером на автобазе в Москве. Ее яркую внешность заметила помощница режиссера Леонида Гайдая, и Островскую пригласили сняться в фильме без проб .
Роль в «Бриллиантовой руке» стала для нее дебютом и одновременно вершиной кинокарьеры. Позже она появилась лишь в одном фильме — «Старый знакомый», где сыграла девушку в душе . Попытки продолжить актерскую карьеру не увенчались успехом: ей предлагали только эпизодические роли, зачастую с намеками на компрометирующие условия, которые она отвергала .
Впоследствии Островская более 30 лет проработала в Российской государственной библиотеке, а также была инструктором по аэробике, заслужив прозвище «московская Джейн Фонда» . В личной жизни ей пришлось пережить тяжелый брак с писателем Романом Райгородецким, от которого она ушла из-за насилия . Сын Кирилл разорвал с ней отношения, а внук Никита скончался в 2023 году от последствий коронавируса .
В последние годы жизни Островская боролась с онкологическим заболеванием кожи, перенесла несколько операций и находилась под присмотром помощницы. Она скончалась 13 февраля 2024 года в возрасте 85 лет. Ее прах был захоронен на Ваганьковском кладбище в родовой могиле .
Несмотря на краткую актерскую карьеру, Виктория Островская оставила яркий след в истории советского кино, а ее фраза «Цигель, цигель, ай-лю-лю!» стала крылатой.
Виктория Островская, известная по роли «барышни из подворотни» в фильме «Бриллиантовая рука», оставила яркий след в истории советского кино, несмотря на краткую актерскую карьеру. Ее фраза «Цигель, цигель, ай-лю-лю!» стала крылатой и до сих пор вызывает улыбку у зрителей.
После съемок в «Бриллиантовой руке» и эпизодической роли в фильме «Старый знакомый» Островская не продолжила актерскую деятельность. Она более 30 лет проработала в Российской государственной библиотеке и занималась аэробикой, заслужив прозвище «московская Джейн Фонда» .
В последние годы жизни Виктория боролась с онкологическим заболеванием кожи и находилась под присмотром помощницы. Она скончалась 13 февраля 2024 года в возрасте 85 лет. Ее прах был захоронен на Ваганьковском кладбище в родовой могиле .
Несмотря на краткое появление на экране, Виктория Островская запомнилась зрителям своей харизмой и яркой внешностью, став частью золотого фонда советского кинематографа.
После съёмок Виктория не пошла в кино. Она продолжила работать в сфере транспорта и вела самую обычную жизнь. У неё была семья, дети, внуки. В интервью, которые она давала спустя годы, скромно говорила: «Я не актриса, я просто случайно оказалась в нужном месте».
Виктория Островская скончалась 13 февраля 2024 года в возрасте 85 лет. Её образ — немой, загадочный и чарующий — навсегда остался в истории советского кино. И каждый раз, когда зрители пересматривают «Бриллиантовую руку», они с улыбкой вспоминают ту самую барышню из подворотни — случайную героиню, ставшую символом целой эпохи.
После выхода фильма «Бриллиантовая рука» на экраны в 1969 году, сцена с загадочной барышней в подворотне мгновенно вошла в народную культуру. Несмотря на её краткость, образ героини Виктории Островской оставил сильное впечатление на зрителей. Невысказанная реплика, театральный поворот головы, манерное поведение — всё это придало эпизоду особую харизму. Многие были уверены, что это опытная актриса, столь точно сыгравшая «роковую женщину» в духе ретро.
Виктория же, напротив, после съёмок не пыталась попасть в кино вновь. Говорят, что ей предлагали ещё несколько эпизодических ролей, но она вежливо отказывалась. В своих немногочисленных интервью она подчёркивала, что никогда не мечтала о славе, и внимание, которое на неё обрушилось после выхода фильма, её скорее смущало, чем радовало.
— «Я просто зашла на площадку, посидела в гримёрке, и вдруг мне говорят: выходи, сейчас будет съёмка. Я не волновалась — не думала, что это что-то важное. А потом… на улице стали узнавать», — вспоминала она в одном из редких интервью в начале 2000-х годов.
В обычной жизни Виктория была скромной женщиной. Всю жизнь прожила в Москве, работала сначала на автобазе, затем перешла в диспетчерскую службу крупного логистического центра. Коллеги вспоминали её как строгую, но добрую и отзывчивую. Она никогда не кичилась своим участием в кино, но когда кто-то из новых сотрудников узнавал её по фильму, она скромно улыбалась: «Да, было такое… давным-давно».
Семья Виктории состояла из мужа, с которым она прожила почти сорок лет, сына и двух внучек. По словам родственников, она не хранила афиш, не собирала газетные вырезки, и даже не имела фотографии с Гайдаем — только пожелтевший кадр с плёнки, который однажды подарил ей ассистент режиссёра.
Когда ей исполнилось 80, её пригласили на закрытый показ отреставрированной версии «Бриллиантовой руки» в Мосфильме. Она долго отказывалась, но в конце концов согласилась — приехала в скромном платье, с аккуратной причёской, и тихо сидела в углу зала. Молодые актёры подходили к ней за автографами, а она всё повторяла: «Да что вы, господи, я ведь не актриса».
Ушла Виктория Островская тихо, в феврале 2024 года. В некрологах её вспоминали именно как «ту самую барышню из подворотни». Люди писали, что именно благодаря таким скромным, случайным, но искренним людям фильмы вроде «Бриллиантовой руки» живут десятилетиями.
И правда — в этом эпизоде не было слов. Но было выражение лица, которое сказало больше, чем любые диалоги.
Сегодня имя Виктории Островской всё чаще звучит не только в киноведческих кругах, но и в социальных сетях, где её образ из «Бриллиантовой руки» становится предметом ностальгии. Молодые зрители, впервые увидевшие фильм спустя десятилетия, с интересом ищут информацию о загадочной женщине с пронзительным взглядом и утончённой осанкой. Это почти мифологизированный персонаж, как будто сошедший со страниц старой книги.
После её смерти в 2024 году несколько кинокритиков опубликовали небольшие очерки о ней, назвав её «иконой случайной славы». Одни сравнивали её с актрисами эпохи немого кино — за выразительность и умение сказать многое без слов. Другие подчёркивали, что именно такие лица — не загримированные, не гламурные, не затёртые до автоматизма — придавали советскому кино подлинную живость.
Интересно, что одна из внучек Виктории, Наталья, в одном из интервью после смерти бабушки рассказала:
— «Она не любила вспоминать съёмки. Говорила, что просто вышла « постоять в кадре », и даже удивлялась, почему об этом до сих пор кто-то говорит. Но я помню, как в детстве мы смотрели фильм всей семьёй, и когда она появлялась на экране, дедушка всегда поправлял очки, смотрел на неё с той же влюблённостью, что и много лет назад. Для нас она всегда была актрисой — настоящей. Даже если всего на одну сцену».
Сегодня в небольшом музее «Мосфильма» хранятся уникальные фотографии со съёмок картины, и среди них — кадр с Викторией Островской. Улыбка на её лице искренняя, немного застенчивая. Взгляд — в сторону, как будто она снова старается не быть в центре внимания.
Иногда судьба подбрасывает человеку случайную встречу со славой. Кто-то с жадностью её хватает, превращает в карьеру, в славу, в титулы. А кто-то, как Виктория, просто кивает в ответ, улыбается — и возвращается к своему настоящему, простому, но наполненному смыслом бытию.
Такие люди становятся живым напоминанием о том, что не всегда нужно стремиться к сцене, чтобы оставить след в сердцах миллионов. Порой достаточно просто быть собой. Настоящей. Человечной. Настолько, чтобы один короткий эпизод стал по-настоящему вечным.
Сегодня, когда прошло уже более полувека со времён съёмок «Бриллиантовой руки», трудно поверить, что одна из самых ярких сцен фильма — эпизод с загадочной «барышней из подворотни» — была сыграна женщиной, не имевшей никакого актёрского опыта. Но, может быть, именно это и придало сцене ту самую подлинность, то неподдельное очарование, которое невозможно сыграть — его можно только быть.
Виктория Островская после своей короткой встречи с кино вернулась к привычной жизни. Она много лет проработала на той самой автобазе диспетчером, откуда однажды её и увёл сам Леонид Гайдай — всего на пару съёмочных дней, но навсегда вписав в историю советского кино.
Она никогда не стремилась использовать эпизодическую славу: не принимала участия в телевизионных передачах, не давала интервью. Даже когда журналисты пытались разыскать её, она отказывалась от публичности, говоря:
— «Я — не актриса. Это было просто случайностью. Да и нечего особенно рассказывать».
Однако соседи вспоминали, что Виктория Петровна всегда с радостью общалась с детьми, иногда показывала им старую вырезку из журнала с её фотографией, и называла этот момент «маленькой радостью из далёкой юности».
У неё была спокойная, скромная судьба. Двое детей, пять внуков, тёплый маленький дом на окраине Подмосковья, огород и аккуратные клумбы с георгинами. Она очень любила цветы, особенно ирисы — считала их «такими же гордыми и молчаливыми, как она сама».
С возрастом она редко вспоминала о съёмках, а если и упоминала, то с лёгкой иронией. Только один раз, незадолго до ухода, в кругу семьи, она тихо сказала:
— «Знаете, я ведь тогда волновалась ужасно. Всё боялась, что не так встану или не так посмотрю. А он, Гайдай, подошёл и сказал: « Вы просто постойте. У вас — идеальный взгляд ». И я стояла. Вот и вся моя актёрская карьера».
Сегодня кадр с ней — с женщиной в тени фонаря, в лёгком платье и с сигаретой — живёт своей жизнью в интернете. Он обретает новые смыслы, вызывает восхищение у тех, кто даже не знает её имени. А где-то, возможно, в чьей-то квартире, на полке до сих пор стоит старая чёрно-белая фотография — память о женщине, которая на миг стала легендой, не желая ею быть.
Если закрыть глаза и вспомнить ту самую сцену из «Бриллиантовой руки», где герой Юрия Никулина неловко проходит мимо женщины в подворотне, зритель ощутит ту странную смесь нелепости, неловкости и какого-то едва уловимого напряжения. Именно этот момент, сыгранный не актрисой, а простой женщиной из народа — Викторией Петровной Островской, — стал частью кинематографической магии, которую невозможно повторить.
После выхода фильма Островская ненадолго стала героиней обсуждений в узком кругу. Некоторые узнавали её на улице — не часто, но достаточно, чтобы Виктория начинала смущаться и ускорять шаг. Она говорила дочери:
— «Ну что с того, что я была в кино? Разве это делает меня другой?»
Жизнь шла своим чередом. Виктория Петровна никогда не стремилась к славе. Она вышла замуж, вырастила детей, пережила нелёгкие девяностые, потерю мужа и тяжёлую болезнь, которую стойко перенесла. Съёмки в фильме она вспоминала как молодую шалость, случайный эпизод, к которому относилась с нежной иронией.
В её доме долгое время хранилась видеокассета с записью фильма. Иногда по праздникам, когда собиралась семья, включали старую комедию, и в момент появления той самой сцены в подворотне внуки кричали:
— «Бабушка, бабушка, это ты!»
Она улыбалась и отвечала:
— «Да, это я. Но я тогда была почти девчонкой. А сейчас — ваша бабушка с огородом и больной спиной».
Она дожила до глубокой старости. Ушла тихо, во сне, в своей постели, окружённая заботой и тишиной. На её похоронах собралось немного людей — родные, соседи, пара коллег по работе. Кто-то даже принёс фото с кадром из фильма и поставил у портрета.
Сегодня о ней не напишут в энциклопедиях, не снимут документальный фильм, не назовут улицу. Но миллионы людей видели её — пусть и на несколько секунд — в одном из самых любимых фильмов. И в этих нескольких секундах — скромная, молчаливая, неподдельная правда. Правда той эпохи, той женщины и того мгновения, которое случайно стало вечностью.
Voici un récit artistique en russe, вдохновлённый образом Виктории Петровны — «девушки из подворотни» из «Бриллиантовой руки».
Девушка из подворотни
Когда её силуэт впервые попал в кадр, никто не предполагал, что он задержится в памяти на десятилетия. Платье в цветочек, платок на голове, взгляда не видно — камера уходит дальше, а она остаётся. Не в кадре — в зрителе. Как отголосок времени, как дыхание эпохи, ушедшей, но не забытой.
Она и сама не поняла, как это случилось. В тот день Виктория шла с автобазы домой, когда её остановил незнакомец с чёрной папкой под мышкой. «Вы свободны на пару часов?» — спросил он. Она подумала, что это анкетирование или что-то ещё бюрократическое. Оказалось — кино.
— «Нужно просто пройти в подворотне. Посмотрите исподлобья. Не улыбайтесь. Готовы?»
Она прошла. Не задумываясь, не чувствуя волнения. Просто как шла домой — только чуть медленнее. Камера щёлкнула, режиссёр кивнул. Всё.
Эта сцена изменила не её судьбу — но оставила след в судьбах других.
Прошли годы. Автобаза закрылась. Муж Виктории уехал на Север — вернулся больным, сломленным. Умер рано. Дети выросли, уехали. Она осталась одна в «хрущёвке» с облупленным потолком и видом на гаражи.
Летом она сажала бархатцы на подоконнике. Зимой пекла ватрушки и кормила уличных котов. Вечерами включала старый телевизор — и иногда ловила себя на том, что ждёт: вдруг покажут «Бриллиантовую руку». Когда показывали — замирала. Видела себя — совсем юную, быструю, полную жизни.
Но главное — она вспоминала то чувство: прохладный воздух подворотни, запах бензина с автобазы, голос незнакомца с папкой. Мгновение, в котором ты вдруг перестаёшь быть просто собой — и становишься частью чего-то большего. Кино. Памяти. Времени.
Однажды к её двери постучала девочка лет десяти.
— «Вы та женщина из фильма, да? Мама сказала, это вы в подворотне стоите. Можно автограф?»
Виктория Петровна засмеялась. Первый и последний раз кто-то просил у неё подпись.
Она подписалась аккуратно, чернилами, почти каллиграфически:
« Будь счастлива. Всегда. В.П. »
