Ворона и кот сидели на скамейке.
— Голодный? — спросила ворона.
— Да, нет, я наелся вон в той мусорке, — и кот кивнул на открытый бак для мусора.
— Как живёшь то? — поинтересовалась старая кошачья подружка.
— Что же, хорошо живу, — ответил кот и вздохнул. — Как мама умерла и меня выбросили на улицу, живу как придётся.
Ворона вздохнула.
— Мыкаешься по помойкам, а всё об людях хорошо говоришь. Странный ты. Неправильный кот.
— Мама была человек. Знаешь, какая она была, — вдруг завёлся кот. — Она была, — и он подняв глаза к небу хотел что-то сказать, но задохнулся от нахлынувших чувств и всхлипнул.
— Ну, ну, ну, — примирительно сказала ворона, не надо. — Не расстраивайся, не вернёшь её. А ты вот мыкаешься по подворотням и мусоркам.
— Всё равно, — возразил кот, — хороших людей много. Меня они не пугают и даже иногда кормят.
Ворона презрительно каркнула.
— Да, да, да! — разошелся кот. — Я тебе точно говорю, что есть Бог и есть Ангелы, я то знаю. Мама моя была Ангелом.
— Бог, — философски заметила ворона. — Бог — он для богатых. А для таких нищих, бездомных горемык как мы, есть только холод, голод и камни в руке человека.
Вдруг с небес промелькнул яркий, пронзительно красивый лучик. Тревожно пискнув он упал прямо между передних лап кота.
— Ой! — сказала ворона. — Это…
— Точно, — ответил кот, — это попугай.
Маленькая корелла, желтого цвета с ярко красными щечками осторожно приблизился к коту и ткнулся головкой ему в грудь.
— Коты едят попугаев, — намекнула ворона. — Вот и пообедаешь. Не надо по мусорке шарить. Обед тебе прямо с небес упал.
Кот осторожно гладил попугая правой лапкой. У мамы жил такой. Потом умер. Она его очень любила Он вдруг со злостью посмотрев на ворону сказал:
— Коты не едят попугаев! Потому, что попугаи хорошие. Коты любят попугаев.
— Точно неправильный кот, — философски заметила ворона.
Маленькая птичка прижалась к теплой кошачьей груди и распушила пёрышки. Ей стало хорошо и тепло. Черные глазки попугая закрылись и он задремал.
— Ты гляди, — удивилась ворона и внимательно посмотрела на кота. — Сколько тебя знаю, а что-то не досмотрела.
Напротив них в нескольких шагах остановилась молоденькая девушка.
— Ну надо же такое! — восхитилась она, — попугай, кот и ворона рядом сидят. И она вытащив большой телефон стала снимать видео. Рядом с ней остановилось ещё несколько человек, все вынули телефоны и переговариваясь и смеясь стали фотографировать необычную картинку.
Мужчина шел с работы домой. Колени ломило и спина ныла где-то справа. Он старался не думать об этом, а иногда уговаривал себя, что раз болит, то он ещё жив значит и надо радоваться. После двенадцати часов ползания на коленях на заводе сложно было радоваться. Так что, настроение было не очень. Да и погода была, так себе.
Он опомнился, когда уткнулся в спину нескольких человек, перегородивших проход через маленький скверик к его дому. Осторожно протиснувшись через них он оказался напротив скамейки.
На ней сидела странная троица. Большой кот и маленький прижавшийся к нему попугай с вороной смотрели на него с явной опаской.
Мужчина снял с плеча старую поношенную рабочую сумку и положил на скамейку рядом с котом.
— Залезай, — сказал он коту. Кот посмотрел на сумку, а потом на попугая и переступил лапами.
— Обязательно возьму, — сказал усталый мужчина. — И домик ему красивый купим. Он будет на нём сидеть и свободно летать. Обещаю.
Он протянул палец и маленький желтый попугай забрался на него. Мужчина
осторожно посадил его в сумку, а кот… Кот сам запрыгнул внутрь. Мужчина посмотрел на ворону и произнёс:
— Ну что, пошли что-ли? — и протянул ей правую руку….
Ворона ступила на протянутую ладонь и забравшись на плечо ворчливо заметила:
— Ладно уж, уговорил. Схожу с тобой, посмотрю как там устроится мой старый друг кот. Может и вкусного печенья перепадёт.
— Обязательно перепадёт, — донеслось из сумки. Мужик то вроде ничего.
— Все они ничего, — ворчала ворона.
И вдруг из сумки поднялась желтая маленькая голова с красными щёчками и подняв хохолок сказала:
— А я теперь тоже нужный, — и радостно запела, да так красиво…
— Ты моя лапочка, — отозвался кот. — Конечно, ты нужный. Ты мне сразу стал нужный.
И попугай прижался к своему новому другу.
А мужик спешил домой. Колени почему-то больше не болели, да и со спиной, вроде, всё было нормально. А погода…
Погода, я вам скажу, была просто удивительно хорошая.
Мужик шел и улыбался, а из сумки доносилась попугайская песня. И даже ворчливая ворона у него на плече радостно каркнула что-то.
Ангелы еще существуют. Они живут среди нас. Просто мы не можем узнать их. Среди усталых мужиков с больными коленями, и тётек, вечно спешащих всё успеть и покормить всех голодных.
Точно вам говорю!
Конечно! Вот продолжение этой истории на русском языке:
На следующий день мужчина проснулся раньше обычного. Солнечный луч пробрался сквозь шторы и лёг аккуратно на клетку, в которой сидел попугай. Тот уже бодро щебетал, словно пел утреннюю молитву. Кот лениво потягивался на старом кресле, стоявшем у окна, и довольно мурлыкал.
— А ты, ворона, где запропастилась? — пробормотал мужчина, заваривая крепкий чай.
Ответом ему было лёгкое карканье с балкона. Ворона сидела на перилах, поглядывая на двор, словно страж. На удивление, она уже успела стащить с кухни печенье и теперь грызла его, приговаривая:
— Я ж говорила, будет вкусное. Мужик не обманул.
Попугай услышал её и, прижавшись к прутьям клетки, радостно свистнул:
— А я — нужный! Нужный!
Мужчина рассмеялся и, подойдя к клетке, открыл дверцу:
— Свободен, малец. У нас тут никто в неволе не живёт.
Попугай осторожно вылез, взлетел, сделал круг по комнате и сел коту на спину. Тот даже не вздрогнул, только хвостом лениво повёл.
— Ну вот, семья у нас с тобой, — сказал мужчина, обращаясь к коту. — Ты, попугай и ворона. А меня зовите просто: Дядя Саша.
Кот кивнул, как будто понял. Он уже знал: здесь — дом. Настоящий. Со стенами, пахнущими обоями и супом, с кряхтящим диваном, с перьями на полу и вороной, которая всё ещё не доверяет до конца, но осталась.
Прошло несколько недель. В подъезде все знали Дядю Сашу. Кто-то по-прежнему кривился, видя, как он идёт с котом в рюкзаке и попугаем на плече. Кто-то — улыбался. А дети начинали бегать за ним, прося показать « говорящего попугая ».
— А ворона у вас тоже говорит? — спрашивали они.
— Она ворчит, — смеялся дядя Саша. — Но это почти то же самое.
Однажды, к его двери постучали. На пороге стоял тот самый профессор Колосов. Тот самый, который когда-то посмеивался над Артёмом.
— Слышал я, вы с животными живёте. И… — он запнулся, — и будто бы к детям приходите, рассказываете истории. А можно я… тоже послушаю?
Ворона, сидевшая на батарее, каркнула:
— Смотри, кот, профессор пришёл. Мир перевернулся.
Кот мурлыкнул, не вставая с подоконника. Попугай щебетнул:
— Я нужный! Все нужные!
И Дядя Саша улыбнулся. Потому что знал — теперь у него есть не просто дом. У него было то, что не продаётся ни за какие деньги — тепло. Живое, настоящее. Которое начинается с простого: накормить, приютить, приласкать. Слышать и не судить.
А с неба, где-то высоко-высоко, летел ещё один солнечный лучик. И, может быть, где-то ещё один попугай готовился спуститься в этот мир. Ведь если кто-то теряет дом — кто-то обязательно его найдёт.
Конечно, продолжаю:
Шли дни, а с ними менялась жизнь Дяди Саши. Каждое утро начиналось теперь с чаепития втроём — кот по имени Шарик (так его назвал сам попугай), попугай по имени Лучик (так решил сам Дядя Саша) и ворона, которую все звали просто Ворона. Она не говорила своего имени, а на вопросы только прищуривалась:
— Зачем тебе моё имя, если ты всё равно будешь звать меня «ворона»?
В квартире становилось всё уютнее. Кто-то из соседей принёс старый ковёр, кто-то — мягкую лежанку для Шарика, а кто-то и вовсе подарил маленькую деревянную клетку ручной работы для Лучика. Клетка была вся в резных узорах и имела качели. Попугай сначала боялся нового домика, но потом понял — это не клетка, это… как дворец.
— Я живу в замке! — пел он по утрам. — Я нужный! У меня есть замок!
Иногда Дядя Саша заходил в детский приют неподалёку. Он приносил туда яблоки, старые книги и рассказы. Дети обожали его. Особенно, когда он приходил не один.
— Это Шарик. Он любит, когда его чешут за ухом. А это — Лучик, он умеет петь песню про счастье. А это… — Дядя Саша кивал на чёрное перо, которое вдруг выныривало у него из-за плеча, — это Ворона. Она строгая, но добрая. Просто не всегда это показывает.
— Я не добрая! — каркала Ворона с плеча. — Просто терплю вас, пока вы мне чай носите.
— Терпи, терпи, — подшучивал попугай, — мы тебе ещё и печеньки принесём.
И дети смеялись. А в приюте на какое-то время становилось теплее.
Однажды, один мальчик, Витя, тихо подошёл к Шарику и обнял его. Просто сел рядом и положил голову коту на бок. Шарик не шевелился, только дышал ровно, как будто знал: это нужно.
— Он как мама, — сказал Витя, — у мамы тоже было такое тепло.
Ворона отвернулась к окну и долго молчала. А потом выдохнула:
— Всё же ты… правильный кот. Самый правильный.
Был вечер. На улице мело. Лучик, устав от дневных песен, дремал в своей резной клетке. Шарик тихонько мурлыкал у ног Дяди Саши. Ворона сидела на кухонной лампе и подслушивала, как мужчина говорил в телефон:
— Да нет, не один я… Семья у меня теперь. Да-да, такая вот странная. Но настоящая. А это, поверь, большая редкость.
Он замолчал. В трубке кто-то что-то сказал — может быть, рассмеялся, может, расплакался.
— Приезжай, — сказал Саша, — у нас место найдётся. Кот подвинется. Попугай споёт. Даже ворона, может быть, улыбнётся.
— Не улыбнусь! — немедленно отозвалась она с лампы, — У меня клюв не для улыбок. Но… пусть приезжает.
И в эту ночь, пока ветер раскачивал стекла и мороз рисовал узоры на окнах, в доме было так спокойно и тепло, как бывает только в тех домах, где каждый — на своём месте, и где даже вороны, пусть и с ворчанием, становятся частью чуда.
А на крыше, под полной луной, сидел ещё один кот — молодой и испуганный. Он смотрел на свет в окне и тихонько мяукал, словно спрашивал: «Можно?»
Ворона посмотрела вверх, встретилась с ним взглядом и каркнула:
— Конечно, можно. Здесь всем найдётся место. Особенно неправильным котам.
Конечно, продолжаю историю — теперь про нового кота под луной.
Он был юн, тощ, как струна, и весь дрожал от холода. Шерсть его свалялась от дождей и ветра, одно ухо было надорвано, а глаза — огромные, испуганные, но полные надежды. Он сидел на краю крыши, дрожа и принюхиваясь к тёплому воздуху, который доносился из открытого на кухне окна.
— А если не впустят? — шептал он самому себе. — А если они… как все?
Он знал, что бывают добрые люди, но встречал пока только тех, кто швыряет ботинком, когда просят поесть, и кидает камень, если хочешь прижаться. Этот дом казался иным. Из него пахло вареньем, старым хлебом и… чем-то ещё. Как будто… покоем. Как будто… мамой.
Он сделал шаг — осторожный, как будто боялся, что крыша исчезнет под лапами. Потом ещё один. И вдруг…
— Мяу? — вырвалось у него громче, чем он хотел.
Ворона, сидевшая на подоконнике, посмотрела вверх. Несколько секунд смотрела в упор, а потом развернулась и исчезла в комнате. Через пару мгновений вновь показалась, но уже с куском котлеты в клюве. Перелетев на карниз, положила еду перед ним и с видом начальника сказала:
— Ешь. И не ной.
Кот не верил своим глазам. Он с жадностью съел кусок, потом облизнулся и тихо спросил:
— А вы… вы живёте здесь?
— Да, я. И кот. И попугай. И дядя. И не ори, не разбуди птенца. Он нежный.
— А мне… можно?
Ворона прищурилась:
— Ты, конечно, ещё один неправильный. Но… у нас тут для таких как раз место. Спускайся.
Он вошёл в дом, ступая осторожно по линолеуму, как по льду. Лучик открыл глаз, посмотрел на него и спросил:
— Ты зачем пришёл?
— Я… холодно. И… один.
Лучик хмыкнул (если попугай может хмыкать), и сказал:
— Будешь моим братом. Я старший. Я в клетке.
Шарик приподнял голову, понюхал новичка и вдруг лизнул его в нос.
— Добро пожаловать, — промурлыкал он. — Имя есть?
— Нет… — прошептал новичок.
— Будешь Искра. Потому что в глазах у тебя — огонь.
— Противный, не в рифму, — каркнула Ворона, — но ладно. Пусть будет Искра. Подойдёт.
Через неделю котёнок Искра уже резвился по комнате, сбивая газетные столбики и таща в зубах носок Дяди Саши. Он оказался забавным, игривым и очень ласковым. А ещё… очень доверчивым. Он ложился к Шарику под бок и засыпал, уткнувшись носом в его живот. Он рассказывал, как однажды услышал песню попугая и поверил, что где-то есть место, где не больно. Он смотрел на ворону с обожанием, а она фыркала, но… раз в день приносила ему что-нибудь — фантик, пуговицу или сухарик.
Искра стал частью их семьи. Теперь их было пятеро.
Однажды Дядя Саша повёл всех на прогулку. Шарик шагал гордо, Лучик сидел у него на спине, Ворона на плече у человека, а Искра — немного позади, всё оглядываясь и махая хвостом.
— Странные вы, — сказала женщина с скамейки.
— Мы? — переспросил Дядя Саша.
— Да. Кот, попугай, ворона и ещё один мелкий хвостатый… Это как сказка.
— Так и живём, — ответил он. — В сказке.
И Ворона, не удержавшись, добавила:
— А вы просто не в той книге живёте.
И все засмеялись.
А дома, в углу старого шкафа, лежала маленькая рамка с фотографией. На ней была женщина с добрыми глазами, держащая на руках рыжего кота и кореллу на плече. Фотография старая, выцветшая. Но каждый вечер, перед сном, кто-то из них тихо подходил к ней.
И говорили:
— Спасибо.
Потому что всё началось с неё. С неё и с любви.
