Вышвырнул жену в овраг, как мусор, а на третий день пировал на свадьбе.
Развод с Анатолием ударил Риту как гром среди ясного неба. Она до сих пор не могла прийти в себя. Думала: что может быть страшнее предательства? Оказалось — может. Хуже всего было его равнодушие .
— Может, я бы даже простила тебя, Толя… — шептала она однажды, давясь слезами.
— А как же Серёжа? — голос её дрожал, в глазах стояло отчаяние. — Мы ведь вместе росли, он же твой сын!
— Как-как… — он даже не посмотрел на неё, будто разговаривал с пустым местом. — Бывает, распадаются семьи. Не первые вы, не последние. Давай без сцен. Я люблю Свету. И остаюсь с ней.
После этого начались споры, истерики, унижения. Анатолий не собирался делиться ничем — хотя особо и нечем было. Квартира была оформлена на него ещё до брака, так что выгонять жену с ребёнком он не стал. Просто указал на выход:
— У тебя же есть домик в пригороде. Вот и живите там.
И вот теперь они с семилетним Серёжкой ютились в старом, почти заброшенном доме, где две комнаты считались за «простор». Единственное, чего бывший муж не оспаривал — это право Риты на сына. Обещал даже помогать, хоть и добавил сухо: «иногда встречаться».
А потом — ни звонка, ни копейки. Только суд назначил алименты, которые Толик благополучно игнорировал. А Рита… Рита не знала, как их выбивать. Ни времени, ни сил — ни на суды, ни на приставов.
«Лучше потрачу время на работу», — решила она тогда.
Преподавала математику в школе, а по вечерам подрабатывала репетитором. Уставала до изнеможения, но гордилась собой: ни от кого не зависела, всё делала сама.
Но были вечера, когда её оптимизм исчезал бесследно. Как сегодня — за окном завывала метель, темень сгущалась, как густой туман. Серёжка уже задремал, а на столе — гора проверочных работ, которые, казалось, никогда не закончатся. До зарплаты оставалась неделя, а в кошельке лежали две помятые купюры.
Именно в такие минуты Рите казалось, что её маленький мирок вот-вот утонет в волнах отчаяния.
И вдруг — стук в дверь.
Кто бы это мог быть в такую погоду? Никто просто так не придёт. Но она всё равно открыла.
На пороге стоял незнакомый пожилой человек, весь в снегу. По лицу было видно — замёрз до костей.
— Простите, можно перегреться, хозяюшка? С дороги сбился, совсем околел… Можно просто здесь, у порога?
Рита вздохнула. Мужчина был плохо одет для такой метели. Внутри всё сжалось от жалости.
— Зачем же у порога? Проходите, — она широко распахнула дверь. — Раздевайтесь, пойдёмте на кухню. Чаем согреетесь.
Старик нерешительно стоял на месте, прижимая к себе свёрток.
— Да кладите узелок сюда, — мягко улыбнулась она. — Никто ничего не возьмёт.
На кухне гость немного отогрелся и рассказал, что потерял дорогу, забрёл в пригород. Голос его дрожал, движения были скованными.
— В городе бы нашёл, где приклонить голову, а сейчас… — он развёл руками. — Не добраться никуда. Так устал, да и погода — сами понимаете. Можно у вас переночевать?
Он с надеждой посмотрел на Риту. Та заметила в его глазах страх — страх быть отвергнутым.
— Ну что поделаешь… — мысленно вздохнула она. — Конечно, оставайтесь. Только учтите — у меня не дворец. И гостевой комнаты нет.
— Да я хоть в коридоре! — махнул он рукой. — Какая комната…
Но Рита всё-таки устроила его в свободной спальне. Поблагодарил и моментально уснул.
Она уже хотела убрать посуду, как вдруг услышала радостный визг Серёжки:
— Мам! Мам! Смотри, кто у нас!
Она вошла — и увидела маленького щенка, который вылез из того самого свёртка. Малыш, должно быть, отогрелся, решил познакомиться с новым домом и разбудил ребёнка. Рита не рассердилась — только улыбнулась и взяла собаку на руки.
«Может, это знак?» — мелькнуло у неё в голове.
— Мам, а он теперь с нами будет жить? Он такой милый! — Серёжка уже прижимал щенка к себе, как любимца.
— Видимо, так получилось, — ответила Рита, сама ещё не осознавая масштаб происходящего. — А теперь иди спать. Завтра разберёмся.
Утром нежданно-негаданно проснулся гость и сразу начал благодарить. Наконец представился:
— Меня зовут Олег Борисович. И, если честно… я недавно вышел из заключения.
Рита невольно напряглась.
— Не бойтесь, — поспешил он успокоить. — Я не беглый, не скрываюсь. Просто жизнь так повернулась. Работал врачом в одной деревне. Знал народные методы, люди доверяли. Но один пациент после моих советов умер. Подал в суд, лишили лицензии, посадили. А пока я отбывал срок — жена оформила всё на себя и уехала. Сын давно в городе, но я его не ищу. Не хочу ему позора.
Рита не знала, зачем ждёт. Сама себя ловила на мысли: «Зачем? Он же чужой человек». Но почему-то верила — что-то в нём вызывало доверие. Конечно, она понимала: ему тоже не повезло с родными. Только вот чем она могла помочь?
— Ладно, Олег Борисович, — решилась она однажды вечером. — Оставайтесь у нас. На мороз я вас не выгоню. Поживёте пока — посмотрим, как пойдёт.
— Спасибо тебе, Риточка, — старик неожиданно растрогался. — Добрая душа… Только я не один, — он кивнул на свёрток, где прятался щенок.
— Вижу, — мягко улыбнулась она. — Мы уже успели познакомиться. Серёжа даже имя придумал — Лорд.
— Вот это да! — просиял Олег Борисович. — А я его нашёл в снегу, беднягу. Не мог бросить. Просто не мог…
А ты не подумай, что я здесь ради хлеба насущного. Я не на побегушках. Глядишь, и сам ещё кому-нибудь пригожусь.
Но уже через день старик серьёзно заболел. Ничего удивительного — долгий путь в холоде дал о себе знать.
— Сейчас вызову врача, — забеспокоилась Рита.
Он остановил её жестом:
— Не надо, Риточка. Я ведь врач. Забыла? Что они там сделают? Заберут в больницу, а там… сама понимаешь. Кому нужен старый заключённый без гроша за душой? Дома и стены лечат. Так что я справлюсь сам. Не переживай, я ничего тебе не испорчу.
Сказать было легко — но уже через час он дал Рите список лекарств, аккуратно расписал график приёмов и начал лечение. Она наблюдала с недоверием, но вскоре不得不ала: состояние Олега Борисовича действительно стало улучшаться.
— Да вы просто волшебник! — воскликнула она, когда старик снова смог встать с кровати. — Я уже думала — скорую вызывать…
— И правильно бы сделали, — он усмехнулся, хотя лицо всё ещё было бледным. — Но я вам лишних проблем не хочу. Так что пусть лучше дом лечит.
Серёжа был в восторге от нового дедушки. За те дни, что тот жил у них, ребёнок так к нему привязался, будто знал всю жизнь. Для него впервые появился настоящий дед — ведь своих у него никогда не было.
— А как вы сами себя вылечили? — расспрашивал мальчик. — Все врачи так умеют?
— Нет, малыш, — улыбнулся Олег Борисович. — Не все. Но каждый должен уметь помочь себе и другим, если случится беда.
— Я стану врачом! — твёрдо заявил Серёжа. — Чтобы помогать людям, как вы.
Старик только покачал головой:
— Может, и станешь. А может, передумаешь. Ещё до космонавта дойдёшь. Но раз уж начали — давай научу тебя кое-чему.
И он начал учить. Как делать искусственное дыхание. Как остановить кровь. Как наложить импровизированную шину или перевязь. Серёжа слушал, как заворожённый, запоминал каждое слово.
— Сегодня на перемене Пашка упал, коленку разбил. Я ему рану обработал и перевязал! — радостно рассказывал он вечером. — Медсестра спросила, где я этому научился. Я сказал — у дедушки!
Олег Борисович гордо гладил мальчика по голове. И в его глазах мелькала уверенность: этот ребёнок — не просто гость в доме. Это часть чего-то большего.
Когда старик окончательно окреп, он согласился пойти с Серёжкой на родительское собрание. Мальчик попросил его вместо мамы — чтобы «не стыдно было».
