— Как это твоя квартира? Мы все тут живём, и ты не можешь здесь решать, кто в ней будет жить, а кто нет!
— выдала свекровь👇
— Я сказала — нет, — повторила Катя, отчаянно пытаясь удержать себя в руках. — Это моя квартира. И я не собираюсь…
— Твоя? — перебила её свекровь. — А как же семья? Саша, ты слышишь, что твоя жена говорит?
***
Катя медленно, почти неохотно, открыла дверь своей квартиры. На часах почти девять вечера. Задержалась на работе, так и не завершив тот важный проект, который поглотил весь её день. Кухня, как всегда, наполнялась шумом — громкий голос свекрови доносился через полквартиры.
— Опять поздно! — воскликнула Людмила, когда дверь открылась. — Саша голодный, сидит!
Катя глубоко вздохнула, снимая пальто. Всё больше не могла понять, что происходит. Полтора месяца назад, когда Саша попросил принять родителей на время их ремонта, это казалось простым делом — две-три недели максимум. Время пролетело, а они так и не уезжали. Кажется, ещё месяц или два, и вся эта история превратится в затяжной кошмар.
— Добрый вечер всем, — произнесла Катя, шагая в кухню.
За столом сидели Саша и Николай, уткнувшись в телевизор. Людмила гремела посудой у плиты, будто никакого ужина не было.
— Я же просила приходить не позже семи, — продолжала Людмила, глядя на Катю. — У нас режим, мы привыкли ужинать вовремя.
Катя едва заметно пожала плечами и, не раздеваясь, подошла к холодильнику.
— У меня работа, — спокойно ответила она. — Важный проект. Надо было доделать.
— Работа, работа… — передразнила Людмила, фыркнув. — А о муже кто подумает? Саша, скажи ей!
Саша ёжился на стуле, подёргивая плечом. В его голосе звучала какая-то неловкость, будто он и сам не знал, чего хочет. Его ответ пришёл с задержкой:
— Катюш, может, правда, стоит пораньше приходить?
Катя сжала губы. Раньше такого не было. Саша никогда не упрекал её в задержках. Но теперь… с появлением родителей он стал каким-то другим. Или ей это только казалось?
— Да-да, — поддержал сына Николай, отрывая взгляд от телевизора. — Женщина должна думать о семье. Вот в наше время…
Катя на секунду остановилась, чувствуя, как тяжело сжимается грудная клетка. Раньше всё было по-другому. А теперь… теперь она не могла понять, что происходит.
— Я сейчас приготовлю ужин, — сказала она, доставая пакеты с продуктами.
— Не трудись, — фыркнула Людмила, не отрываясь от кастрюль. — Я всё сделала. И твою посуду переставила, она стояла неправильно.
Катя замерла, не веря своим ушам.
— Что значит переставила? Это моя кухня, Людмила… — её голос чуть подрагивал от обиды.
— Вот именно, твоя кухня, — перебила свекровь. — Но нужно по-умному всё организовать. Я же опытная хозяйка!
Катя почувствовала, как температура в её теле поднялась. Она оглядела стол — Саша, который когда-то был таким близким и понятным, теперь сидел и избегал её взгляда. А этот человек, сидящий рядом с ним, явно не имел ни малейшего понятия о границах.
— И вообще, — продолжала Людмила, обращая внимание на обои на стенах, — ремонт тут явно нужен. Это всё выглядит как-то старо.
— Людмила… — Катя старалась говорить как можно спокойнее, хотя это было трудно. — Мы договаривались, что вы у нас поживёте, пока у вас ремонт. Но ремонт даже не начался. Может, пора подумать…?
— Ой, с ремонтом незадача вышла, — вздохнула Людмила, разводя руками. — Мастера подвели, материалы не те привезли. Придется ещё немного у вас пожить.
— Сколько? — сдержанно спросила Катя.
— Ну, месяца два-три, не больше, — беззаботно ответила Людмила, будто речь шла о каких-то пустяках. — А что такого? Мы же не мешаем!
Катя почувствовала, как руки начинают дрожать. Два-три месяца? Всё это продолжится ещё два-три месяца? Это было как кошмар, который не заканчивался.
— Сашенька, — вдруг сладко пропела Людмила, улыбаясь так, как только она умела. — А может, нам вообще не спешить с ремонтом? Продадим нашу квартиру, а здесь все вместе жить будем. Места хватит!
Спасибо! Вот Первая глава из большого романа-драмы «Квартира», построенного вокруг конфликта, выраженного в фразе:
«Как это твоя квартира? Мы все тут живём, и ты не можешь здесь решать, кто в ней будет жить, а кто нет!» — выдала свекровь.
📖 Глава I. Завещание
Квартира на Проспекте Вернадского была старая, но уютная. Двухкомнатная, на четвёртом этаже панельного дома 1976 года, с окнами во двор, где весной цвели яблони, а осенью сухие листья шуршали под ногами прохожих. Эта квартира имела долгую и непростую историю, как и всё в жизни Елены Петровны, или просто Лены.
Квартира досталась ей по завещанию от бабушки, Марии Тимофеевны — женщины с твёрдым характером, строгими взглядами и добрым сердцем. Бабушка всегда говорила:
— Леночка, ты у меня одна настоящая. Другие всё за деньгами гонятся, за выгодой, а ты — с душой.
Когда бабушка умерла в 2018 году, Лена тяжело переживала утрату. Вместе с болью пришло неожиданное открытие — она стала единственной наследницей квартиры. Завещание было написано чётко, нотариально заверено, без права оспаривания. Тогда Лена думала, что это станет для неё островком спокойствия в неспокойной семейной жизни.
Но она ошибалась.
Лена работала редактором в небольшом издательстве. Скромная зарплата, но любимое дело. Муж Антон — программист-фрилансер, по характеру мягкий, но безынициативный. Они поженились в 2011 году, когда ей было 27, а ему — 30. Сначала жили на съёмной квартире, потом перебрались к бабушке — та была уже в возрасте и нуждалась в уходе. В 2017-м родился сын Егор. После смерти Марии Тимофеевны Лена не смогла выгнать Антона и его мать — Галина Николаевна уже тогда перебралась к ним якобы «помогать с ребёнком».
Поначалу всё шло терпимо. Но время шло, и роль хозяйки квартиры становилась всё более эфемерной. Галина Николаевна заняла кухню, командовала порядком в ванной, переклеила обои в детской, не спросив Лены. Всё это сопровождалось фразами вроде:
— Ну кто, если не я? Тебе некогда, ты работаешь. Я же всё для семьи!
Антон же предпочитал не вмешиваться. Когда Лена жаловалась, он отмахивался:
— Ну ты же знаешь маму. Лучше не спорь. Проще уступить.
Так и шли годы. Пока однажды, в январе 2024 года, Лена не вернулась с работы и не обнаружила на кухне новую «жительницу» — племянницу Галины Николаевны, двадцатидвухлетнюю Оксану.
— Это Оксана, моя внучатая племянница. У неё сложная ситуация — из общежития выгнали, а здесь места всем хватит, — бодро объяснила свекровь, даже не посмотрев в сторону Лены.
В тот вечер Лена впервые вышла из себя:
— Подождите, а вы у меня спросили? Это моя квартира! Кто дал вам право кого-то сюда заселять?!
— Как это твоя квартира? Мы все тут живём, и ты не можешь здесь решать, кто в ней будет жить, а кто нет! — выдала свекровь, шумно опуская фарфоровую чашку на стол.
В комнате повисла тишина. Антон сделал вид, что не слышит. Оксана залезла в телефон. А Лена, сжав кулаки, поняла: всё, хватит.
На следующее утро она встала раньше всех. Заварила кофе. Села за старенький кухонный стол, достала документы на квартиру, положила их перед собой и начала писать план действий.
Она не знала, что в следующие месяцы её жизнь изменится полностью. Что борьба за квартиру станет борьбой за саму себя. Что она узнает, кто есть кто. Что ей придётся делать выбор — оставаться в привычной токсичной стабильности или рискнуть всем ради свободы.
Но уже тогда, в тишине раннего утра, она чувствовала: назад пути нет.
