« Незнакомка вручила мне младенца и исчезла. Спустя 17 лет выяснилось, что мой приемный сын — наследник огромного состояния миллиардера.
— Боже мой, кто это в такую метель? — Анна отбросила одеяло и поёжилась, почувствовав холод, пробежавший по её босым ногам.
Стук в дверь повторился — настойчивый, требовательный. Ветер за окном завывал, словно раненое животное, швыряя снег в стёкла.
— Иван, проснись, — она тронула мужа за плечо. — Кто-то стучит.
Иван приподнялся, моргая спросонья:
— В такую погоду? Может, показалось?
Новый стук — громче предыдущего — заставил их обоих вздрогнуть.
— Нет, не показалось, — Анна накинула шаль и направилась к двери.
Керосиновая лампа отбрасывала трепещущие тени на стены. Электричество отключили ещё вечером — зимы в Устиново всегда были суровыми, а 1991 год принёс не только перемены в стране, но и особенно жестокие морозы.
Дверь открылась с трудом — её почти замело снегом. На пороге стояла девушка, хрупкая, как тростник, в элегантном тёмном пальто. В руках она держала свёрток. Лицо её было заплакано, глаза расширены от страха.
— Помогите, пожалуйста, — её голос дрожал. — Его нужно спрятать. Позаботьтесь о нём… От него хотят избавиться…
Прежде чем Анна успела что-то сказать, девушка шагнула вперёд и вложила ей в руки свёрток. Он был тёплым. Живым. Из одеяла выглядывало крохотное личико спящего младенца.
— Но кто вы? Что происходит? — Анна инстинктивно прижала ребёнка к себе. — Подождите!
Девушка уже отступила в темноту, и метель поглотила её силуэт за считанные секунды, будто растворилась в снежной круговерти.
Анна стояла на пороге, чувствуя, как снежинки тают на её щеках. Иван подошёл сзади и заглянул через её плечо:
— Что за… — он осёкся, увидев младенца.
Они переглянулись без слов, без вопросов. Иван аккуратно закрыл дверь, отрезая их от воющей вьюги.
— Посмотри на него, — прошептала Анна, осторожно разворачивая одеяло.
Мальчик. Шести месяцев, не больше. Розовые щёчки, пухлые губы, длинные ресницы. Спит, посапывая, словно ничего не знает ни о стуже, ни о позднем часе, ни о странной передаче из рук в руки.
На его шее блеснул маленький кулон с выгравированной буквой «А».
— Боже мой, кто мог оставить такого малыша? — Анна почувствовала, как слёзы подступают к горлу.
Иван молчал, глядя на ребёнка. За долгие годы совместной жизни они так и не смогли завести своих детей.
Сколько раз он слышал ночами тихий плач жены? Сколько раз они смотрели на чужих малышей с болью в глазах?
— Она сказала, что от него хотят избавиться, — Анна подняла взгляд на мужа. — Иван, кто захочет избавиться от младенца?
— Не знаю, — он потёр щетинистый подбородок. — Но эта девушка явно не из наших. Говорила с городским акцентом, да и пальто у неё дорогое…
— Куда она могла идти в такую метель? — Анна покачала головой. — Ни машины, ни других звуков не было слышно…
Мальчик вдруг открыл глаза — ясные, голубые — и уставился на Анну. Не заплакал, не испугался. Просто смотрел, словно оценивал свою новую судьбу.
— Надо его покормить, — решительно произнесла Анна и направилась к столу. — У нас осталось немного молока с вечера.
Иван наблюдал, как жена суетится у печки, разогревая молоко, как ловко проверяет пелёнки, как нежно держит чужого ребёнка — будто всю жизнь только этим и занималась.
— Анна, — наконец сказал он, — ты понимаешь, что нам придётся сообщить в сельсовет? Возможно, его ищут.
Она замерла, крепче прижав малыша к себе.
— А если его действительно хотят избавить от него? Вдруг мы подвергнем его опасности?…
