« Свекровь осмеяла невесту, и она сбежала со свадьбы и встретила в парке странную старушку
— Боже мой, я ведь хотела помочь тебе выбрать платье! — возмутилась свекровь. — На кого ты сейчас похожа? Это просто нелепица, а не наряд для невесты!
Лена замерла перед своей новоиспечённой свекровью, не в состоянии ответить что-либо. Гости внимательно наблюдали за разворачивающейся сценой. Андрей попытался успокоить мать:
— Мама, не могла бы ты говорить потише?
— Могла бы, но что от этого изменится? Или ты надеешься, что никто не увидит, что у твоей невесты ни вкуса, ни здравого смысла? — возразила она.
Андрей взял мать за руку и увёл в сторону, оставив Лену одну перед толпой гостей, которые не спускали глаз с её платья. Всё из-за того, что она отказалась от модели, предложенной свекровью. Но Лена терпеть не могла лишние украшения и блестки. Её наряд был не дешевым — это был образец классической утончённости без лишнего декора.
Лена заметила, как гости начали шептаться, особенно выделялась Светлана, с которой у Андрея раньше были отношения. Света всерьёз надеялась выйти за него замуж, ведь её отец занимал высокую должность в банке, что делало её отличной партией для Андрея. Не то что Лена, которую свекровь называла бесприданницей.
Лена переводила взгляд от одного гостя к другому и замечала в их глазах лишь насмешку и презрение. А чему удивляться, если почти всех пригласила мать Андрея? Со стороны Лены присутствовали только несколько подруг, которые старались держаться от происходящего в стороне.
Она почувствовала, как собираются слёзы. Андрей не поддержал её, возможно, опасаясь утратить финансовую поддержку родителей. Эта мысль пришла Лене только сейчас, и она внезапно осознала, что совершила серьёзный просчёт. Ей не следовало выходить за него замуж, как бы дорог он ни был для неё. Андрей всегда будет из другого мира и не сможет измениться.
Лена развернулась и бросилась прочь. Она никому не доставит удовольствия видеть её слёзы.
Выскочив из ресторана, она остановилась. Свадьба проходила в престижном месте неподалёку от парка и реки. Лена направилась к реке, чтобы разобраться в себе в одиночестве. Пока она бежала через парк в платье невесты, прохожие на неё удивлённо оглядывались, но Лене это было неважно.
Она всегда мечтала об удачном замужестве с любимым, а не с его кошельком. Мечтала о дружной семье, о детях. Хотела жить так, чтобы не считать каждую копейку, чтобы раз в год всей семьёй ездить на море, чтобы всё было как у нормальных людей.
С Андреем они знали друг друга недолго, но Лена почувствовала: он тот самый, кого она искала, воплощение достойного надёжного мужа. Она не замечала, когда он бывал невнимателен или забывал о свидании, предпочитая развлекаться с друзьями. Лена всегда считала, что Андрей — человек с яркими увлечениями, потому игнорировала мелкие его недостатки.
Но теперь, вспоминая первую встречу с его матерью, она понимала, что нужно было разорвать отношения ещё тогда, когда та без обиняков заявила, что её сыну лучше выбрать другую пару. Андрей тогда промолчал, и от этого Лене становилось невыносимо больно.
Теперь будущее казалось туманным, особенно после того, как свадьба развалилась. Горечь сжигала её изнутри. Лена дошла до берега реки, села прямо в траву и дала волю слезам.
Они текли безостановочно, и она не пыталась их вытирать или двигаться. Только спустя час она немного утихла. Помедлив, Лена вытерла глаза и уставилась на тихую поверхность воды.
Вдруг она заметила какое-то движение. На высоком берегу, ограждённом барьером, стояла старушка. Она вышла за пределы ограждения, а случайно это сделать было невозможно. Лена внимательно посмотрела и увидела: пожилая женщина закрыла глаза и что-то шептала, словно молилась. Лицо её выглядело измождённым, одежда была скромной.
Лена почувствовала тревогу.
— Что вы делаете? — крикнула она. — Неужели собираетесь…?
— Что вы делаете? — крикнула она. — Неужели собираетесь… спрыгнуть?
Старушка не ответила сразу. Она слегка качнулась, будто ветер собирался унести её с собой, но потом обернулась, взглянула прямо на Лену и неожиданно спокойно сказала:
— А зачем мне прыгать, девочка? Жизнь сама всё расставит. Я просто говорю с рекой. Она многое знает, она утешает.
Лена облегчённо выдохнула и подошла ближе. Она ожидала увидеть сумасшедшую, но взгляд женщины был удивительно ясным. Ни безумия, ни страха — только тихая печаль и какая-то странная сила.
— Простите, я подумала… Вы стояли так опасно.
— Ты думала, я хочу уйти из жизни? — усмехнулась старушка. — Нет, я уже уходила. И возвращалась. — Она села прямо на камень у кромки воды. — А вот ты… ты как раз бежишь от жизни, только ещё не поняла этого.
Лена села рядом, натянув подол платья, который уже испачкался землёй и травой. У неё не было сил спорить, и почему-то именно эта женщина внушала доверие.
— У меня сегодня была свадьба, — наконец произнесла Лена.
— Была? — переспросила старушка, и в её голосе не было удивления, лишь мягкое участие.
— Да… Я убежала. Свекровь… она оскорбила меня. Перед всеми. А жених… он промолчал. Я вдруг поняла: мне не с ним по пути.
Старушка кивнула, словно услышала нечто, что давно знала. Она не перебивала, и Лене захотелось говорить дальше.
— Мне казалось, я его люблю. Но теперь… теперь не уверена. Я думала, что замуж — это как в сказке: платье, цветы, музыка. А вышло — унижение, насмешки, одиночество.
— В сказках тоже бывает предательство, — сказала старушка. — Только после него у героини начинается настоящее путешествие. Понимаешь, девочка, не каждая свадьба — начало, иногда это точка, которая спасает от беды.
Лена тихо всхлипнула, но уже без той неукротимой боли, что сжигала её час назад. Её удивляло, как легко ложатся слова этой незнакомки в душу.
— А вы кто? — спросила она наконец.
— Я? — женщина усмехнулась. — Можно сказать, я та, кого зовут, когда кто-то стоит на краю. И не только на краю утёса. На краю жизни, решения, себя самой. Иногда меня зовут бабкой, иногда ведьмой. Но чаще всего — просто Серафимовна.
— Ведьмой? — переспросила Лена с невольной улыбкой.
— Не бойся. Я не злая. Просто вижу чуть больше, чем другие. Иногда — и наперёд.
— И что вы видите во мне?
— Я вижу, что у тебя будет новая дорога. Не легче этой, но честнее. Ты сбежала не от свадьбы, ты сбежала от лжи. А это не слабость, это сила.
Старушка встала, выпрямившись неожиданно грациозно.
— Пойдём. Я провожу тебя до перекрёстка. А там уж выберешь путь сама. Но прежде, — она порылась в своей сумке и достала небольшую коробочку, обтянутую тканью, — возьми это.
— Что это?
— Амулет. От тех, кто улыбается в лицо, а мечтает тебе зла. Он тебе пригодится. Но помни: настоящая защита — это твоя правда. Не предавай себя, и никакие ведьмы не понадобятся.
Лена взяла коробочку. Она была тёплой, как будто лежала в ладонях долгие часы.
Они шли вместе до ближайшего перекрёстка. Город казался иным — не таким холодным, не таким враждебным. Старушка не задавала лишних вопросов, не давала советов. Она просто была рядом. А потом, возле дорожного указателя, сказала:
— Здесь твой путь начинается. А мой — продолжается дальше. Не бойся быть одна. Иногда именно в одиночестве мы слышим себя впервые.
— Спасибо вам, — прошептала Лена.
Серафимовна кивнула и ушла, растворяясь среди деревьев.
Лена стояла на перекрёстке, глядя вперёд. В одну сторону шла дорога обратно — к ресторану, гостям, матери Андрея и их холодным улыбкам. В другую — в неизвестность. Возможно, в новую жизнь.
Она шагнула туда, где сердце билось ровнее, где было чуть страшнее, но куда тянуло душу.
Свадьбы не будет. Но начнётся жизнь. Её собственная. Настоящая.
Лена шла по узкой тропинке, ведущей вглубь парка, стараясь не думать о грязи на подоле, о взглядах прохожих, о том, как, возможно, прямо сейчас её ищут, звонят, волнуются или — что более вероятно — обсуждают её побег с презрением и ехидными усмешками.
Но это уже не имело значения. Словно что-то внутри неё щёлкнуло — и на место беспокойства пришла странная ясность. Она впервые за долгое время чувствовала себя собой, без принуждения, без необходимости кому-то угождать.
Когда Лена вышла из парка, уже начинало смеркаться. Ветер, тёплый и сухой, трепал волосы, а свадебное платье будто тяжело висело на ней, как отжившая оболочка. Вдруг она вспомнила про коробочку от Серафимовны. Остановившись под фонарём, Лена осторожно открыла её.
Внутри лежал круглый медальон на кожаном шнурке, покрытый странными символами. Когда она дотронулась до него пальцами, ей показалось, что от него исходит лёгкое тепло — или это просто её собственные руки дрожали.
На внутренней стороне крышки была записка:
«Если мир снова станет невыносим — открой его. Только когда будешь готова».
— Странно, — прошептала Лена и повесила амулет на шею. В ту же секунду она почувствовала, как её охватывает лёгкое покалывание в груди — не боль, не страх, а будто импульс изнутри, который выравнивает дыхание.
Она шла, не зная куда, пока не наткнулась на круглосуточное кафе. Внутри пахло кофе, булочками и ванилью. Несколько студентов сидели за ноутбуками, кто-то читал книгу, а на барной стойке скучал бариста с доброй, немного усталой улыбкой.
— Можно мне просто чёрный чай? — спросила Лена.
Бариста кивнул, взглянув на неё чуть внимательнее, как бы говоря: «Ты не спрашивай, а просто садись, всё хорошо».
Прошло три дня.
Лена сняла комнату в небольшом хостеле, сменила платье на первую попавшуюся одежду из магазина у вокзала, отключила телефон и каждый вечер гуляла вдоль реки. Всё это время она чувствовала, как внутри разворачивается что-то новое: то, чему раньше не давала выйти наружу.
Она записывала мысли в блокнот, рисовала, читала. Боль притуплялась, но не исчезала — и не должна была исчезать. Это был опыт, а не болезнь. И этот опыт теперь был её.
На четвёртый день она снова пошла в парк, туда, где встретила Серафимовну. Тропинка была всё такой же — узкой, тенистой. Лена дошла до того места, где тогда сидела у воды, но старушки не было.
— Вы были настоящей? — прошептала она в воздух. — Или мне просто хотелось в кого-то поверить?
Тишина ответила ей шелестом трав и журчанием реки. И всё же, когда она дотронулась до амулета на груди, ей показалось: он стал чуть теплее.
Через неделю Лена устроилась волонтёром в приют для животных. Там не спрашивали про дипломы, не требовали рекомендаций. Там просто принимали помощь — и благодарили.
Она подружилась с девочкой по имени Катя, которая пришла туда после смерти матери. Вместе они убирали клетки, выгуливали собак, лечили больных котят.
Всё это было очень далеко от жизни, которую строила Лена с Андреем. И намного ближе к жизни, о которой она мечтала.
Месяц спустя ей позвонил Андрей. Номер высветился на экране, как эхо прошлого. Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Лена? — голос был осторожный. — Где ты была? Мы все переживали… Мама…
— Я в порядке, — спокойно ответила она. — Не ищите меня, Андрей. Я сделала выбор.
— Но… ты же любила меня.
— Да, — Лена улыбнулась. — Я любила того, кем ты мог бы стать. Но, видимо, это была просто моя фантазия. Прощай.
Она отключила звонок.
Прошло полгода. Лена сняла маленькую квартиру в старом доме у той самой реки. Она не вернулась к прежней жизни, не восстановила связи с большинством друзей, но это её не тревожило.
Она начала писать — рассказы, сказки, заметки о животных, которые встречались ей в приюте. Некоторые из них отправила в местные журналы. Один из рассказов опубликовали. Потом ещё один.
Когда вечером она выходила на балкон с чашкой чая, надевала амулет и смотрела на закат, ей казалось, что рядом тихо сидит Серафимовна — невидимая, но всё ещё близкая.
И Лена знала: её путь только начался.
Если хочешь, я могу продолжить эту историю: рассказать, как Лена в будущем снова встретит любовь — но уже настоящую, без притворства. Или, может быть, развить сюжет в более мистическую сторону — с возвращением Серафимовны и раскрытием тайны амулета. Скажи, как ты предпочитаешь?
