-Твоя семейка ни копейки не дала на эту свадьбу!Делать им за праздничным столом нечего!-заявила свекровьТатьяна с особым трепетом ждала своей свадьбы. Она с детства представляла, каким чудесным будет день, когда она, наконец, выйдет замуж за мужчину, с которым хочет пройти свой жизненный путь. Однако всё с самого утра пошло наперекосяк: визажист, с которым договорилась женщина за полтора месяца до торжества, позвонил рано утром, сообщив, что приехать не получится. Без объяснения причины. Просто не выйдет. И ведь Таня повелась на хорошие отзывы, где подчёркивали пунктуальность этого человека. Конечно, всякое могло произойти, но говорил визажист сухо, да и голос звучал так, словно он недавно проснулся после «весёленькой ночи». Мама постаралась успокоить дочь, сказав, что они и сами прекрасный макияж ей сделают. Таня старалась не накручивать себя. Ещё бы не хватало ей выходить замуж с заплаканными глазами. И не отменять ведь всё из-за макияжа? Не велика беда!.. В конце концов, Егор ведь говорил, что и без косметики Таня прекрасно выглядит.Жених к назначенному времени опаздывал, попал в пробку, поэтому договорились, что родители привезут Таню к зданию ЗАГСа. И что же это такое?- Мам, а может, мне нельзя выходить замуж? Рано ещё? Всё ведь складывается против, – заговорила Татьяна по пути к ЗАГСу. – Отменить всё? Перенести до лучших времён? Не просто так ведь столько совпадений. Вон и чёрная кошка дорогу перебежала.- Ну что ты за глупости такие говоришь? Из-за макияжа и пробки так расстроилась? А кошки… бегают и бегают. Им, между прочим, из-за всех этих человеческих предрассудков тяжелее, чем нам живётся. Если есть другие причины, тогда задуматься, конечно, стоит, но если вы с Егором любите друг друга, то отставить сомнения.Жениха своего Татьяна любила, но она не понимала, что за испытания такие выпалили на её долю в такой прекрасный день. Может быть, у неё слишком завышенные ожидания? Следовало подготовиться заранее? К тому, что не всё пойдёт по плану?Добило пришедшее на телефон сообщение от фотографа, что провести фотосессию он не сможет, так как только-только разбил фотоаппарат. Татьяна готова была разреветься, но держалась из последних сил.- В наше время таких фотосессий профессиональных и не было, – утешала мама. – Сделаем мы вам красивые фотографии на телефон.Встретившись с Егором, Татьяна успокоилась. Жених смотрел на свою невесту с восхищением. От него излучалась любовь и теплота. Всё правильно, а временные трудности – это ерунда. Самое важное в любом случае произойдёт, и они с любимым станут мужем и женой.Во время регистрации Татьяна волновалась. Страшно было, что что-то может пойти не так. Сердце колотилось в груди, как перепуганная птица, оказавшаяся в силках. Однако всего мгновение, и они с Егором обменялись обручальными кольцами. Поставили подписи и вот – они муж и жена. Таня уже даже позабыла обо всех горестях. Она была безмерно счастлива. Однако поджидало ещё одно испытание.- Танечка, я не поняла, что это за дела такие? – приблизилась к молодоженам свекровь.Татьяна даже мельком осмотрела платье, не испачкалась ли она где-то. Почему свекровь говорила с ней таким тоном, ясно не было.- Что-то не так? – решила уточнить Татьяна.- Конечно, не так. Твоя семейка в эту свадьбу ни копейки не вложила. Я не понимаю, как им наглости хватило явиться в ресторан? Мы на них не рассчитывали. Пусть даже не смеют садиться за праздничный стол.Татьяна потеряла дар речи. Как это на них не рассчитывали? Ведь считали вместе с Егором, сколько мест потребуется. Татьяне подумалось, что это шутка. Игра какая-то? Испытание, чтобы проверить её реакцию? Заметив недоумение дочери, уже и её родители приблизились. Только муж почему-то молчал.- Людмила Евгеньевна, если это шутка какая-то, то она неудачная. Сегодня всё с самого утра идёт наперекосяк, и я подобное воспринимаю слишком остро.- Да уж! Какие шутки? Света, раз дочь твоя сказать не может, так я скажу. Вы с Денисом ни копейки в торжество не вкладывали, поимейте совесть и покиньте ресторан без скандалов. На нас уже и без того косятся гости.Татьяна обвела взглядом ресторан, где собрались гости, которых она и не знала совсем. Только пара знакомых лиц мелькала, а все остальные… кем они были? Родственники? Друзья свекрови? Непонятнее всего было другое – почему Егор молчал. Он полностью игнорировал разговор своей матери, словно всё так и было задумано.- Вообще-то банкет был оплачен с наших накоплений, которые мы с Егором…- Вот именно – вы с Егором. Ты уж прости, но вы с Егором теперь часть нашей семьи. Ещё раз говорю – твои родители ни копейки не вложили, так что обойдутся и без праздничного торта.- Танечка, ты не переживай, – едва сдерживая слёзы сказала мама. Всё это время она сжимала руку побледневшего отца, успокаивая его, только бы не сорвался и не высказал родственничкам, где их место. – Всё нормально. Мы с папой поедем. Не сильно-то и хотелось. Мы же только поддержать думали. Всё нормально.Таня снова взглянула на мужа, ища поддержки, но Егор будто бы язык проглотил. Неужели он боялся сказать что-то против матери?Родители Тани ушли, а муж повёл жену к столу. Она едва осознавала, что происходило. Только когда гости закричали «горько!», а Егор полез целоваться, молодая женщина вышла из оцепенения. Она оттолкнула мужа от себя, насупилась, глядя на него. Дышать было тяжело. Сердце болело. Если посмели так поступить с её семьёй, где гарантии, что однажды не выкинут и её саму? Перед глазами стояли ошеломлённые лица родителей. Зачем Татьяне такое торжество? Не о такой свадьбе она мечтала. И теперь уже жалела, что сказала Егору «да».- Танюш, ты чего? Всё же хорошо? Гости ждут, когда мы поцелуемся, – мягко подтолкнул муж.- Ну и целуйся с ними, если тебе радостно, – выпалила Татьяна и бросилась прочь из ресторана. Ей там места не было. Она чувствовала себя чужой на собственной свадьбе. Глаза щипало от навернувшихся слёз. Как выбежала из ресторана и побежала по дорожке, Татьяна и не помнила совсем. Что удивительнее всего – Егор не помчался за ней. Он даже не пытался остановить её. И не было в этом нужды. Выводы для себя Татьяна сделать успела – она не нужна мужу. Если бы он на самом деле любил жену, дорожил её мнением, он бы никогда не поступил вот так. Ещё в момент, когда свекровь завела странный разговор, Егор должен был вступиться. А он просто безучастно молчал. Знал всё о планах своей матери, наверняка, заранее.
…***
Татьяна остановилась лишь тогда, когда ноги начали подкашиваться, а дыхание сбилось. Она оказалась в небольшом сквере неподалёку от ресторана. Пруд, лавочки, сиреневая тень вечернего неба – всё будто насмехалось над ней. Это был её день, день, о котором она мечтала годами. А вышло… будто она сбежала с собственной казни.
Она села на скамейку и уставилась в воду. Слёзы текли сами собой. Без истерики, без звука. Просто капали, капали, и всё. Она не могла понять: что пошло не так? Где тот Егор, с которым они сидели на кухне, мечтая о совместной жизни? Где тот мужчина, который поддерживал её, когда она провалила экзамен, когда болела, когда увольнялась с нелюбимой работы?
«Это всё была иллюзия?» – пронеслось в голове. Или он просто боялся своей матери?
Прошло минут двадцать. Никто не искал её. Никто не звонил.
Наконец, экран телефона засветился. «Егор». Татьяна смотрела на надпись, но не отвечала. Звонок стих. Потом снова. Она сбросила. И снова тишина. Всё. Она не вернётся.
В кармане завибрировал телефон – пришло сообщение:
«Ты где? Гости ждут. Не устраивай сцен. Мама переживает».
Татьяна посмотрела на экран и расхохоталась. Горько, устало. «Мама переживает». А он? Его не было. Ни в одном важном моменте. Его не было утром, когда она сидела с дрожащими руками из-за отмены визажиста. Его не было, когда она всерьёз задумывалась, стоит ли выходить замуж. Его не было, когда мать его публично унизила её родителей.
Он был физически рядом, но внутренне – где-то очень далеко. В доме, где мать распоряжается его жизнью, а он благодарно кивает в ответ.
Татьяна поднялась. Она знала, что делать.
Через полчаса она была у родителей. Те сидели на кухне, ни слова не говоря. Мать что-то перебирала в чашке с ягодами, отец мрачно смотрел в окно. Когда Татьяна вошла, мама ахнула:
— Танюша! Ты чего?.. С тобой всё в порядке?
Татьяна подошла, обняла обоих. Молча. Слёзы снова выступили, но это уже были слёзы облегчения. Здесь её ждали. Здесь её любили. Без условий.
— Прости нас, доченька… Мы не хотели портить день. Просто не думали, что всё так выйдет…
— Вы не виноваты, — тихо сказала Татьяна. — Виновата я. Что не увидела, с кем связываюсь.
— Таня, ты не обязана туда возвращаться, — сказал отец глухо. — Если этот парень хоть немного был мужиком, он бы нас сам позвал за стол. Или ушёл бы с тобой. А так… Решай сама. Но мы всегда с тобой.
Татьяна посмотрела на отца – в его глазах была гордость. Гордость за неё, несмотря ни на что.
— Я не вернусь, пап.
Вечером она собрала свои вещи из съёмной квартиры, где они с Егором должны были жить после свадьбы. Егор всё-таки приехал. Стоял на пороге с виноватым лицом:
— Таня, ну ты чего? Это же моя мама… Она вспылила, но ты же знаешь её. Мы потом бы всё уладили.
— Потом? – с усмешкой переспросила Татьяна. – А сегодня? Сегодня ты решил, что всё в порядке? Что унижение моей семьи – это не повод встать с места?
— Я не хотел конфликта…
— А я не хотела такого мужа. Всё просто.
Он попытался её обнять, но она сделала шаг назад:
— Нет, Егор. Ты уже сделал свой выбор. Я – не дополнение к твоей маме. Я – не тень, не декорация. И знаешь, сегодня я поняла: ты никогда не был рядом. Просто был удобен. И тебе было удобно. Пока я слушалась, пока улыбалась. Но сегодня ты увидел, какой я могу быть, когда мне больно. И ты испугался.
— Таня, не надо всё ломать… Это была просто свадьба, день. Бывает всякое.
— Ты прав. Это был день. И он показал, с кем я рядом. И кто – против меня. Я бы простила пробки, визажиста, фотографа… но не равнодушие. Не предательство. Прощай, Егор.
Он стоял ещё минуту, потом развернулся и ушёл. Без крика. Без истерик. Потому что знал – всё.
Прошёл месяц. Татьяна сменила номер, устроилась на новую работу, занялась собой. Свадебное платье висело в шкафу, как напоминание о том, что важно видеть человека до, а не после торжества.
Она больше не мечтала о принце на белом коне. Она мечтала о себе — сильной, свободной, живой. О жизни, в которой её голос важен. Где никто не смеет унижать её близких. Где она сама решает, с кем идти рядом.
И каждый раз, когда она проходила мимо зеркала, в котором когда-то примеряла фату, она улыбалась себе:
— Спасибо, Таня, что тогда ты убежала. Ты спасла себя.
Татьяна бежала, пока не почувствовала, что больше не может дышать. Где-то вдалеке остались музыка, смех, тосты, чужие лица, и голос той женщины, которая с первого дня недолюбливала её, даже не попытавшись узнать. Она остановилась у маленького сквера, присела на лавку, стараясь унять дрожь в теле. Платье мешало двигаться, туфли натирали ноги, а слёзы жгли щеки, но больше всего жгло осознание — её унизили в самый важный день жизни. Причём — с одобрения мужа.
Прохожие удивлённо оборачивались на невесту в белом платье, сидящую в одиночестве в парке. Кто-то даже остановился, предложил воды, но Татьяна только качала головой и молча утирала слёзы. Мысли путались. Её как будто выдернули из какой-то реальности и кинули в другую — где она не желанный гость, а лишний человек на собственной свадьбе.
Прошло, наверное, около часа. Телефон надрывался от звонков: «Егор», «Мама Егора», «Номер без имени»… Ни один вызов она не приняла. Наконец пришло сообщение:
Егор:
Таня, где ты? Все волнуются. Пожалуйста, вернись. Не делай сцен.
«Не делай сцен…» — холодно усмехнулась она. Значит, весь этот балаган не сцена, а её слёзы и боль — сцена? Егор не понял ничего. Или, что страшнее, всё прекрасно понял — и всё его устраивало.
— Танюша?
Нежный голос вывел её из оцепенения. Перед ней стояла Светлана — её мама. Лицо бледное, но спокойное.
— Мы вернулись домой. Хотела тебе написать, но ты не отвечала. Я подумала… вдруг ты здесь.
— Мама… — Таня всхлипнула и уткнулась в плечо. — Как он мог?.. Как вы всё это вынесли?
— Доченька, я выдержала многое в своей жизни, но то, как с нами обошлись сегодня… — Светлана сжала губы, но в глазах засверкали слёзы. — Это было больно. Очень. Но я не могла устраивать скандал. Это был твой день. Я надеялась, что ты счастлива, и не хотела портить тебе праздник.
Таня молчала. Рядом с матерью ей снова было тепло, как в детстве.
— Поехали домой, — предложила Светлана. — Отдохнёшь. Умоешься. Переспишь с мыслями. И решишь — как жить дальше. Не ради нас. Ради себя.
…
Дом встретил её тишиной, запахом свежесваренного чая и мягким пледом. Татьяна сидела на кухне, завернувшись, и смотрела в окно, где свет фонаря вырисовывал силуэты деревьев. В голове вертелось одно: если он предал сегодня, на глазах у всех, что будет дальше? Если мать — центр вселенной для него, а она, Татьяна — лишь дополнение, как она сможет быть счастливой в такой семье?
Она не знала, сколько времени прошло, когда вновь зазвонил телефон. На экране — «Папа».
— Доченька… — голос отца был твёрдым. — Он пришёл. Стоит у двери. Говорит, что хочет поговорить. Что впустить?
Татьяна задумалась.
— Пусть войдёт.
…
Егор стоял на пороге — смятый, бледный, будто впервые осознавший, что натворил.
— Таня… Я… — начал он, но девушка жестом остановила.
— Не начинай. Мне надо знать одно: ты знал, что твоя мать так скажет? Ты знал, что она планирует выгнать моих родителей?
Он отвёл глаза.
— Она… она намекала, что не хочет видеть их. Я думал, обойдётся. Я не знал, что всё зайдёт так далеко…
— Ты не знал? Или тебя устраивало? — голос её дрожал. — Зачем тогда ты молчал? Почему не встал рядом со мной? Почему не защитил? Это была наша свадьба, Егор. Наша. А я чувствовала себя как чужая на чужом празднике.
— Я испугался, — глухо признался он. — Мама… она всегда такая. Давит. Кричит. Я не хотел ссор. Думал, если промолчу, всё как-то само решится…
Татьяна усмехнулась.
— Само решится? Да, решилось. Я ушла. Это — и есть результат.
Он сел на край дивана.
— Прости… Я понимаю, что не заслужил. Но, Таня, я люблю тебя. Всё равно люблю. И если ты… если ты дашь мне шанс, я… я готов всё исправить.
Татьяна долго молчала. Потом сказала:
— Я не знаю, Егор. Сейчас я чувствую, что потеряла не только праздник, но и веру в тебя. Мне нужно время. И тебе тоже. Чтобы понять, кого ты в этой жизни готов защищать — мать, которая управляет тобой, или жену, которую ты сам выбрал.
Он опустил голову.
— Я… постараюсь всё осознать.
— Только без «постараюсь». Или осознаешь — и меняешься, или мы с тобой будем просто людьми, которые когда-то сыграли несчастную свадьбу.
Он молча встал, кивнул, и вышел.
…
Прошло две недели. Ни звонков, ни сообщений. Таня молчала, Егор — тоже. Но в глубине души девушка чувствовала — это было к лучшему. Впервые за долгое время она начала дышать свободно. Гуляла, смеялась с мамой, смотрела старые фильмы, пересматривала мечты.
А однажды пришло письмо.
«Таня,
я уехал из города. Мне нужно многое переосмыслить. Ты была права. Я жил под диктовку матери. Но теперь хочу научиться жить по-настоящему — сам. Я не прошу, чтобы ты ждала. Просто знай: если я вернусь — то только человеком, который тебя достоин.
Если к тому моменту ты будешь счастлива с другим — я приму это.
С любовью,
Егор.»
Она перечитала письмо дважды. Потом положила его в ящик. И улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему.
Её жизнь начиналась заново. Уже не как невесты, не как чьей-то жены, а как женщины, которая выбрала себя. И это был её первый, но очень важный шаг к счастью.
