Гадалка — Ты не должна идти на свою свадьбу. Вера на мгновение потеряла дар речи. — Что вы сказали?
Вера сидела у окна, машинально наблюдая за тем, как редкие снежинки лениво опускаются за стеклом. В комнате витал аромат цветов — друзья и подруги принесли целые охапки белых роз, словно их количество могло заглушить её внутренние сомнения. Но тревога внутри только усиливалась.
— Ты ведь счастлива? — раздался голос из-за двери.
Вера вздрогнула, но быстро попыталась взять себя в руки.
— Конечно, Марина. Просто немного устала.
Дверь приоткрылась, и младшая сестра, держа в руке бокал шампанского, впорхнула внутрь. Её кудряшки торчали во все стороны, а глаза искрились озорством.
— Устала? От чего именно? Ты даже ещё не замужем, а уже ведёшь себя как уставшая домохозяйка, — она протянула ей бокал. — Попробуй. Это добавит тебе праздничного настроения.
Вера слабо улыбнулась, но бокал взяла не сразу.
— Не хочется.
Марина плюхнулась на край дивана и нахмурилась.
— Что-то случилось? Только не говори, что это предсвадебная истерика.
— Нет, не истерика, — Вера вертела в руках ножку бокала. — Просто… что-то беспокоит. Какое-то странное чувство.
Марина рассмеялась, откидываясь на спинку дивана.
— Ну конечно, сестрёнка! Это нормально! Ты выходишь замуж, волнуешься, а вдруг он храпит или ест пиццу с ананасами?
Вера тяжело вздохнула.
— Дело не в этом. Я не могу объяснить… Просто будто я что-то важное упускаю. Какой-то знак.
Марина закатила глаза, допила свой бокал и вдруг хитро улыбнулась.
— Знаешь что? На днях я была в салоне красоты, и мне всучили сертификат к гадалке. Что-то вроде «развлечения для любопытных». — Она достала из кармана маленькую карточку и положила перед Верой. — Вот. Может, это тебя развеселит перед свадьбой. Возможно, она скажет, что ты была королевой в прошлой жизни.
Вера взглянула на карточку. На ней золотыми буквами было выведено: Аделина. Тайны судьбы.
Она пожала плечами и взяла карточку, задумчиво повертев её в руках.
— Почему бы и нет…
Марина снова наполнила свой бокал, устроилась поудобнее и с любопытством посмотрела на сестру.
— Так, рассказывай. Что за «плохое предчувствие»? И, пожалуйста, не говори, что он не тот самый.
Вера поставила бокал на стол и сплела пальцы.
— Я не знаю, Марина. Просто… что-то не так.
— Уточни, пожалуйста. «Что-то не так» — это слишком размыто.
— Я не могу этого объяснить! — Вера развела руками. — Кажется, у меня нет причин переживать, но внутри всё сжимается. Будто я стою на краю пропасти и не знаю, стоит ли прыгать.
Марина склонила голову, внимательно глядя на сестру.
— Ты сама слышишь, что говоришь? Это нормально. Свадьба — это серьёзный шаг. Завтра твоя жизнь изменится. Но… ты же любишь его?
Вера кивнула, хотя движения были неуверенными.
— Тогда в чём проблема?
— Я не знаю, Марина…
Младшая сестра вздохнула, покачала головой, но затем внезапно оживилась.
— Знаешь что? У меня есть идея! — Она достала из кармана карточку.
Вера нахмурилась.
— Что это?
— Сертификат к гадалке.
— Ты серьёзно?
Марина рассмеялась и помахала карточкой перед носом сестры.
— Да ладно тебе! Это просто забава! Мне сунули его в салоне после маникюра. Говорят, она видит судьбу по картам таро.
— И ты думаешь, мне стоит туда пойти?
Марина пожала плечами.
— А почему бы нет? Если у тебя правда какие-то сомнения, то гадалка либо их развеет, либо подтвердит. В любом случае, это будет интересно.
Вера задумчиво посмотрела на карточку. На ней золотыми буквами значилось: Аделина. Таро. Судьба. Истина.
— Ладно, — произнесла она, убирая карточку в карман. — Попробую ради интереса.
— Вот и отлично! — Марина чокнулась своим бокалом с воздухом. — Развейся перед свадьбой.
Но тревожное чувство внутри Веры не отступало…
…а на следующее утро, когда снег уже лёг белой простынёй на крыши машин и крышу её собственного будущего, Вера стояла у массивной двери, на которой висела небольшая медная табличка:
«АДЕЛИНА — тайны судьбы»
Она почувствовала, как дрогнули пальцы, когда нажала на звонок.
Дверь открылась почти сразу. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти, с выпрямленной спиной, в тёмно-бордовом бархатном платье и с густыми волосами, собранными в узел. Лицо было строгое, но спокойное. В глазах — бездонная тишина.
— Вы Вера, — сказала она, не спрашивая, а утверждая.
Вера кивнула.
— Проходите.
Внутри было тепло и пахло воском. Комната была полутёмной, лишь свет от трёх свечей освещал тяжёлый стол в центре. Повсюду — старинные книги, засушенные травы, стеклянные шарики, амулеты. Воздух казался густым, как сироп.
— Садитесь. Не бойтесь, — сказала Аделина, когда Вера села напротив.
— Я… даже не знаю, зачем пришла. Наверное, просто… мне тревожно. Завтра у меня свадьба.
Аделина кивнула и начала раскладывать карты.
— Вы чувствуете не тревогу. Вы чувствуете голос своей судьбы, который заглушают чужие голоса. Он кричит, но вы боитесь услышать.
Вера побледнела.
— Вы… откуда знаете?
— Я не знаю. Карты знают. А они говорят следующее, — она выложила три карты в линию. — Жрица. Башня. Повешенный.
Вера непонимающе смотрела.
— Что это значит?
Аделина заговорила медленно:
— Жрица — ты хранишь тайну, которую сама ещё не поняла. Башня — грядёт разрушение, но оно необходимо. И Повешенный — жертва, которую ты готова принести во имя чего-то, что не существует.
— Это про брак?
Аделина посмотрела ей прямо в глаза.
— Это про выбор. Если ты пойдёшь на свадьбу, ты предашь себя. Этот союз построен не на любви, а на страхе остаться одной. На ложной стабильности. На желании быть «как все». Но ты — не как все. Ты знаешь это.
— Но я люблю его…
— Ты хочешь его любить. Это разное. Он не плохой человек. Но не твой. Он хочет рядом ту, кем ты никогда не была и не будешь.
— Что же мне делать? — голос Веры задрожал.
Аделина положила перед ней последнюю карту: Дурак.
— Начни заново. Не бойся обнуления. Иногда, чтобы обрести свою судьбу, нужно уйти от чужой.
Вера смотрела на карту, где человек с котом на плече шёл к обрыву — с лёгкостью, как будто знал, что умеет летать.
Она встала, поблагодарила гадалку и вышла в заснеженный день, чувствуя, как впервые за много недель ей стало… легко.
Вечером она сидела перед зеркалом в гостиничном номере, в свадебном платье, когда зазвонил телефон. Это был он.
— Ну как ты? Готова стать моей женой?
Вера посмотрела на себя в зеркало. Она была красива — без сомнений. Но глаза её были чужими.
Она нажала «отбой». Потом сняла платье. И, не говоря никому ни слова, вышла в ночь. Впереди — снег. И свобода.
Она шла без цели, не чувствуя холода. Тонкие сапоги тонули в рыхлом снегу, платье в пакете било по ногам, волосы рассыпались по плечам. Телефон она выключила — звонки сыпались один за другим, как ледяной дождь. Его голос в голосовых сообщениях сначала был весёлым, затем обеспокоенным, затем раздражённым. Но Вера уже не слушала.
Каждый шаг по ночной улице казался шагом в неизвестность, но впервые за долгое время она не боялась. Её жизнь, которую она выстраивала как аккуратную витрину — с правильной улыбкой, с «перспективным мужчиной», с одобрением матери и радостью подруг, — вдруг показалась ей фальшивой, как декорации к спектаклю, который она больше не собиралась играть.
Она дошла до парка. Деревья стояли чёрными силуэтами в белой тишине. Вера присела на скамью, чувствуя, как усталость, наконец, догнала её.
— Я всё разрушила, — прошептала она вслух.
— Или спасла, — раздался мужской голос рядом.
Она вздрогнула. Мужчина лет тридцати, в сером пальто и с рюкзаком за спиной, стоял чуть поодаль. Он смотрел на неё внимательно, но не настойчиво.
— Простите, — сказала Вера, — я не хотела… я просто… тут посижу немного.
— Ничего, — он сел рядом. — Я тоже часто прихожу сюда, когда надо что-то решить.
— Что решаете?
— Например, стоит ли уезжать в другую страну. Или поменять профессию. Или… написать письмо человеку, с которым не говорил десять лет.
Вера улыбнулась слабо.
— Серьёзные вопросы.
— А у вас?
Она посмотрела на него и вдруг сказала:
— Я сбежала со своей свадьбы. Сегодня.
Он не стал шутить, как это сделали бы почти все. Не рассмеялся. Не сказал: «Вот это да». Только кивнул.
— Значит, вы очень смелая.
— Нет. Я просто… больше не могла.
Они сидели в молчании. Снег медленно ложился на их плечи. Город жил своей жизнью, но здесь, в парке, было удивительно тихо.
— А вы бы уехали? — вдруг спросила Вера. — Если бы могли начать всё сначала?
Он подумал.
— Да. Думаю, да. Хотя раньше боялся. А теперь… кажется, поздно.
— Никогда не поздно, — сказала она, сама удивляясь своим словам.
Он усмехнулся:
— Знаете, я бы хотел когда-нибудь услышать эту фразу от кого-то вроде вас.
— Почему?
— Потому что у вас голос человека, который действительно знает, о чём говорит.
Она долго смотрела на него. Потом достала из кармана карточку — ту самую, с именем Аделина. Повернула в руках.
— Хотите попробовать? — спросила она. — Она говорит странные вещи. Но попадает точно в точку.
Он взял карточку, посмотрел на неё, затем на неё.
— Может быть. Когда буду готов.
И вдруг, совершенно неожиданно, Вера рассмеялась. Легко. Без напряжения.
— Я не знаю, кто вы, — сказала она, — но спасибо. За то, что не испугались сумасшедшей в свадебном платье в три часа ночи в парке.
— А я не знаю, кто вы, — ответил он, — но кажется, мы оба только что сделали первый шаг.
На следующее утро Вера проснулась в хостеле. Маленькая комнатка, скрипучая кровать, крошечное окно. Но дышать было легко. Телефон остался выключенным. Мир продолжал вертеться. Люди жили. А она — жила по-настоящему.
С улицы доносился гомон города. Она встала, заварила чай из бесплатного пакетика и впервые за долгое время подумала: А что я хочу?
И впервые ответ пришёл не снаружи, а изнутри.
