Тёща выбросuла щенка…

Когда мы поженились, мне было уже под пятьдесят. Второй брак, без иллюзий, но с верой — что теперь всё по-другому. Спокойнее, добрее.

Жена у меня — золотая. Тёплая, заботливая. А вот с тёщей… Сложнее.

Она жила с нами. Строгая, как учительница начальных классов. Всё по расписанию: еда в шесть, тряпка в семь, телевизор только в определённое время. И дом её — как музей. Всё чисто, ровно, стерильно.

«Собак в доме не будет», — говорила она, не глядя.

Я кивал. Хотя хотелось возразить. Я в детстве с овчаркой вырос. Но тогда не до споров было — нужно было налаживать быт, зарабатывать, вливаться в чужую семью. Я её уважал. Но боялся — это тоже правда. Ни шагу без её согласия.

А потом был декабрь. Снег, как мука. Холод щипал нос, как уколами. Иду с работы — вижу у магазина комок. Маленький, серый, дышит паром. Щенок. Просто сидит на тротуаре и смотрит. Глазами — в душу. Молчит.

Я наклонился. Взял в руки. Он не сопротивлялся. Дрожит весь, мокрый. Я прижал к груди — и понял, что не отпущу.

Пришёл домой. Тихо. Жена была на кухне.

— Ты с ума сошёл? — прошептала, глядя на тряпку в моих руках.

— Он замёрз бы… Маленький ведь. Посидит чуть. Поищем, может, кто потерял.

— Мама убьёт нас.

— Спрячем. В кладовке. Там тепло. Я всё устрою.

Так и сделали. Я принёс старую подстилку, поставил миску, грелку. Щенок ел из руки. Спал много. Не скулил. Просто тянулся — к теплу, к руке, к голосу.

Мы с женой навещали его по очереди. Кормили, шептали что-то. Вдвоём было даже весело — как будто тайна. Как будто мы подростки.

А на третий день — тёща открыла кладовку.

Я зашёл с работы — и сразу понял. Жена сидит, глаза красные. Тёща на кухне, руки в боки.

— Это что за зоопарк вы тут развели?

— Мам…

— Я сказала: убери. Немедленно.

Я пытался объяснить. Просил. Но она стояла, как бетон.

— Ты взрослый мужик, а носишь домой блохастых. У нас тут не приют.

Я вышел. Просто ушёл — думал, придумаем, как упросить. Договоримся. Но когда вернулся — щенка не было.

— Где он?

Тёща даже не обернулась.

— Я отвезла. Он на помойке. Там, где и был.