Я снова женился после смерти жены – когда я вернулся из командировки, моя дочь сказала мне: « папа, новая мама выглядит по-другому, когда тебя нет рядом ».
Прошло два года с тех пор, как умерла моя жена, когда я решил снова жениться. Софи, моя 5-летняя дочь, и я переехали в большой дом моей новой жены Амелии, унаследованный от ее умерших родителей. Амелия казалась доброй и терпеливой, лучом света в нашей жизни. По крайней мере, сначала.
Однажды вечером, после недельной командировки, Софи крепко обняла меня и прошептала : « Папа, новая мама выглядит по-другому, когда тебя нет рядом ». ее голос дрожал, заставляя меня дрожать.
« Что ты имеешь в виду, моя дорогая? » -тихо спросил я ее, опускаясь на колени, чтобы посмотреть ей в глаза.
« Она запирается на чердаке », – сказала Софи. « Я слышу странные звуки. ЖУТЬ. ОНА ГОВОРИТ, ЧТО Я НЕ МОГУ ВОЙТИ. И… ОНА ЗЛАЯ ».
Я остался с открытым ртом. « Почему ты говоришь, что она злая, моя дорогая ? » – спросила я с трепетом в сердце. « Она заставляет меня убирать свою комнату в одиночестве и не дает мне мороженого, даже когда я веду себя разумно », – ответила Софи.
Запертая комната внезапно привлекла меня. Я заметил, как туда вошла Амелия, но подумал, что это ее личное пространство. Его поведение по отношению к Софи также глубоко дестабилизировало меня. Был ли я неправ, впуская ее в нашу жизнь ?
Той ночью, не в силах уснуть, я услышал мягкие шаги Амелии, направляющейся на чердак. Я последовал за ней. Она вошла в спальню и не заперла дверь на ключ. Мое сердце забилось сильнее.
Я поднялся по лестнице, стараясь не издать ни звука. Скрип половиц казался мне грохотом в ночной тишине. Дверь на чердак была приоткрыта, из-за неё сочился слабый мерцающий свет. Я заглянул внутрь — и то, что увидел, потрясло меня до глубины души.
Амелия стояла посреди круга, нарисованного чем-то тёмным. По периметру круга мерцали свечи, а на полу лежали странные предметы: перья, кости, куклы из ткани, связанные красной нитью. Она говорила что-то на непонятном, резком языке — слова казались выдранными из древнего кошмара.
Я хотел отступить, но моё тело словно приросло к полу. Внезапно Амелия резко обернулась — и её лицо… оно было другим. Чужим. Кожа натянута, глаза — чёрные без зрачков, губы шепчут что-то беззвучно. Это не была моя жена. Это было существо, надевшее её облик.
— Ты пришёл, — сказала она низким голосом, который звучал, как эхо в колодце. — Я ждала.
Я не знал, что делать. Рвануться? Закричать? Позвать Софи и бежать?
— Что ты… — прошептал я. — Кто ты такая?
Амелия сделала шаг ко мне. Она не моргала.
— Ты привёл её в мой дом, — произнесла она. — Эту девочку. Она мешает.
— Это мой дом! Это мой ребёнок! — закричал я.
— Этот дом… принадлежит Тьме, — прошептала она. — Здесь нельзя жить с сердцем, полным света.
Я сорвался и побежал. Сбежал с чердака, захлопнув за собой дверь. Софи стояла у подножия лестницы, испуганная, с мишкой в руках.
— Папа… ты видел?
Я кивнул.
— Мы уходим, — сказал я. — Сейчас же.
Я не помню, как мы сели в машину. Я только помню, как огни фар разрезали ночной туман, а дом, ставший для нас адом, отдалялся с каждым километром. Я позвонил в полицию — они осмотрели дом, но не нашли ничего. Чердак был пуст. Никаких кругов, никаких свечей. Даже вещей Амелии не было.
Она исчезла.
— Папа, — тихо сказала Софи, уже лёжа в постели в гостинице, — она всё ещё здесь. Но теперь… она ищет нас.
Я не спал всю ночь.
С того дня прошло несколько недель. Мы сняли жильё в другом городе, Софи пошла в новую школу. Всё вроде бы наладилось. Но иногда, поздно ночью, я слышу, как она разговаривает с кем-то в темноте. Я захожу в комнату, и она говорит, что это просто воображаемая подруга. Только вот тень на стене рядом с ней иногда отбрасывает силуэт… не совсем детский.
И тогда я понимаю — то, что носило лицо Амелии, не ушло.
Оно ждёт. Оно смотрит.
