Дмитрий Полуянов: Жизнь, отлитая в красках

История одного художника

I. Вступление

В современном мире, где границы между классикой и авангардом, между традицией и протестом, становятся всё более расплывчатыми, появляются художники, способные соединить эти противоположности в единое художественное высказывание. Дмитрий Полуянов — один из таких творцов. Его искусство — это не просто живопись, это исповедь, дневник переживаний, философская и духовная рефлексия, застывшая в масле, акриле или графике.

Путь Полуянова — это путь поиска: себя, образа, идеи, смысла. Это не история лёгкого успеха, но рассказ о борьбе, сомнениях, поражениях и триумфе в искусстве, которое он считает единственным подлинным способом быть честным с миром.

II. Детство и первые шаги (1980–1998)

Дмитрий Полуянов родился весной 1980 года в небольшом городе на юге России — в Армавире, в семье инженера и школьной учительницы литературы. Уже в раннем возрасте он проявлял интерес к рисованию: сначала — мелками на асфальте, позже — гуашью по бумаге, а затем — углём и акварелью. Его родители не были художниками, но глубоко уважали искусство, и мама часто читала ему Пушкина, Блока и Бунина, вдохновляя сына искать образы в словах.

Первая выставка Дмитрия состоялась, когда ему было 11 лет — в городском Доме культуры. Тогда же его заметил преподаватель местной художественной школы и настоял на его поступлении. Там он впервые познакомился с основами академического рисунка, композиции и теории цвета. Но даже тогда Дмитрий тяготел к самовыражению, а не к подражанию.

III. Юность, Москва и учеба в Суриковке (1998–2004)

В 1998 году, окончив школу с серебряной медалью, Дмитрий поступает в Московский художественный институт имени В.И. Сурикова. Этот период стал переломным: из провинциального городка он попадает в бурлящий столичный арт-мир конца 90-х. Параллельно с учебой он много времени проводил в музеях, особенно в Третьяковской галерее и Пушкинском музее.

Обучение в «Суриковке» было для него одновременно благословением и испытанием. С одной стороны, он получил фундаментальные знания, познакомился с мастерами, среди которых был особенно важен для него профессор Анатолий Васильевич Круглов, учивший студентов «слышать форму». С другой стороны, Дмитрий всё чаще чувствовал, что строгие академические каноны сдерживают его индивидуальность.

В 2002 году он впервые едет за границу — по обмену в Вену, где изучает творчество Эгона Шиле и Густава Климта. Там он открывает для себя европейский экспрессионизм и понимает, что душа может быть изображена не точностью линий, а нервной пластикой мазка.

IV. Первые выставки и поиск стиля (2004–2010)

После окончания института в 2004 году Дмитрий Полуянов возвращается в Армавир, где организует свою первую персональную выставку под названием «Форма времени». Затем он снова переезжает в Москву и арендует крохотную мастерскую на окраине города. В этот период он активно экспериментирует: от монохромной графики до пастозной масляной живописи, от портретов до абстракций.

Одним из ключевых этапов стало участие в проекте «Молодые художники России» в 2007 году. Его полотно «Рассечение тишины» вызвало споры: одни критики говорили о «высокой духовной вибрации», другие обвиняли в излишней экзальтации. Дмитрий же продолжал идти своим путём, оттачивая технику, погружаясь в философию востока, читая Бахтина, Бердяева, Гросса и Юнга.

V. «Второе рождение» — зрелость и признание (2010–2020)

С 2010 года начинается новый этап. Его стиль приобретает узнаваемость. Полуянов работает над серией «Обратная сторона света», где исследует тему внутренней тьмы, которую он называет «облаком тревожной памяти». Именно в этой серии появляется его фирменная цветовая гамма: сдержанные охры, индиго, алый, обнажённый серый.

В 2014 году он становится финалистом конкурса «Инновация», его работы выставляются в Москве, Петербурге, Казани, Париже и Берлине. Международная критика сравнивает его с Марком Ротко и Ансельмом Кифером, но сам Полуянов говорит: «Я просто пишу то, что не могу сказать словами».

Он начинает преподавать — сначала в частной студии, затем — в Московском художественном колледже. Появляются ученики, поклонники, и даже подражатели. Но Дмитрий остаётся отстранённым от шумихи: «Я — не бренд. Я — человек, задающий вопросы».

VI. Современность: после 2020 года

Пандемия COVID-19 становится новым испытанием. Полуянов уезжает в деревню в Ярославской области, где в уединении работает над проектом «Немые земли» — циклами пейзажей без людей, безмолвных, но наполненных вибрацией существования. Работы были представлены в онлайн-галерее, вызвав волну интереса в цифровом арт-пространстве.

С 2021 года он начинает сотрудничать с благотворительными фондами, создавая работы, посвящённые травме, утрате и исцелению. Его картины появляются в частных коллекциях в Токио, Нью-Йорке, Праге.

VII. Художественный стиль

Стиль Полуянова нельзя однозначно классифицировать. Это синтез экспрессионизма, метафизики, символизма и фигуративного мышления. Его кисть — как нерв, как нервная ткань, регистрирующая тончайшие колебания эмоций. Он мастер «тишины» — тона, который молчит, но говорит.

В его палитре нет случайных цветов. Свет — всегда метафора духа. Тень — место памяти. Пространство — не физическое, а метафизическое.

VIII. Влияния

На Дмитрия повлияли разные школы и мастера. Он упоминает Тициана и Рембрандта, но также называет важными для себя Казимира Малевича, Николая Глущенко, Михаила Шемякина. В литературе — Достоевский, Борхес, Целан. В музыке — Шнитке, Арво Пярт и Björk.

IX. Личность и философия

Дмитрий — человек закрытый, но не отгороженный. Он редко даёт интервью, избегает социальных сетей. Его философия проста: «Мир болен, но искусство — не лекарство. Оно — зеркало. Мы можем либо разбить его, либо посмотреться и понять, кто мы».

X. Заключение

Дмитрий Полуянов — это художник времени, в котором боль соседствует с надеждой, а хаос — с попыткой навести порядок через искусство. Он не ищет славы, но его работы становятся знаковыми. Он не кричит, но его тишина — оглушительна.

И если искусство действительно спасает мир, то творчество Полуянова — один из тех голосов, который взывает не к толпе, а к каждому, кто способен услышать себя.