Илья поднял воротник куртки и прибавил шагу. Уложиться с тремя доставками за полчаса — задача сложная, но выполнимая, если не терять времени.
Его дни давно превратились в однообразный круговорот: квартира, улица, очередная дверь, снова улица и снова квартира. Порой он даже не вспоминал, какой день недели на календаре. Потому что тот прежний Илья Самойлов, который раньше был бескомпромиссным журналистом, честным и неудобным, давно растворился в прошлом.
Он усмехнулся сам себе. Уже пять лет прошло с тех пор, как от него не осталось и следа.
— Дождь чёртов, — проворчал он, глядя в экран навигатора. — Так и промокну до костей.
Он решил срезать путь через частный сектор: старые дома, покосившиеся заборы, пустынно. Илья свернул в узкий проход между гаражами и пошёл по раскисшей от дождя дороге, усыпанной мокрыми листьями.
У обветшалого дома с забитыми окнами, у ржавой калитки стояло дерево — он не знал, то ли это вяз, то ли клён. А под ним — сидела собака. Обычная, рыжеватая, среднего роста. Она смотрела вдаль, не проявляя ни страха, ни агрессии. Не залаяла даже, когда он проходил мимо.
«Наверное, ждет кого-то», — подумал Илья и пошёл дальше.
На обратном пути вечером он увидел её вновь. Та же поза, тот же взгляд. Будто так и просидела весь день.
«Странно», — проскользнуло в голове, но заботы быстро отвлекли.
На следующий день всё повторилось.
Внутри что-то дрогнуло. Как будто забылась старая часть его самого, почти потерянная.
— Да может, просто заблудилась, — произнёс он вслух, останавливаясь.
Собака повернула голову. В её взгляде было что-то тяжелое, как будто обречённое.
Он подошёл ближе, аккуратно.
— Эй, что ты тут одна?
И вдруг заметил: к её ошeйнику была прuвязана веpёвка, уходившая к дереву. Узел был тугой, шерсть спуталась, кoжа под ошейником воспaлена.
— Вот дерьмо… — выдохнул Илья, присаживаясь рядом.
