Цыганочка. Девочку забрали у цыганских «родителей». Тест ДНК подтвердил, что они таковыми не являются.
Весна выдалась ранней, и Вера Георгиевна, как многие горожане, собралась на дачу, порадоваться весеннему солнышку и первоцветам. С ней поехал и внук Андрей, чтобы помочь прибраться на участке после зимы. Недалеко от дачи Веры Георгиевны было кладбище, где лежали его родители, которых он почти не помнил. Зашли навестить.
Сначала вроде собрались ехать с ночёвкой, но к вечеру поняли, что дела все переделаны, а спать в летнем домике пока холодновато. Андрею то, конечно, ничего, он молодой и сильный, а вот бабушка могла простудиться. В общем, решили вернуться в город. Сели в вечернюю электричку, народа было немного, и Андрей почти сразу задремал, а Вера Георгиевна надела очки и достала сканворды.
По вагону шла молодая цыганка с грудным ребёнком, а впереди неё — две девочки, постарше и помладше. Та, что постарше, чернявая, лет десяти-одиннадцати, не стесняясь, громко и с надрывом произносила заученный текст, а младшенькая, белобрысая девчушка лет шести, просто шла, сложив ладошки лодочкой. На голове у неё был яркий цыганский платок, из под которого выбивались светлые, почти белые волосы.
Проходя мимо Веры Георгиевны, девочка взглянула на неё и у старушки сжалось сердце.
Вера Георгиевна улучила момент, когда чернявая девочка отвлеклась, и делая вид, что копается в сумке в поисках мелочи, прошептала:
— Девочка, как тебя зовут?
— Алина.. а по правде Оля, — сказала девочка, опустив глаза.
— Где твоя мама? — также тихо спросила Вера Георгиевна.
— Мама? Она придёт, я всё жду, жду, — по лицу девочки пробежала слеза.
В этот момент чернявая толкнула её вперёд, и они со взрослой цыганкой быстро пошли на выход, увлекая девочку, толкая перед собой, при этом женщина с ребёнком заругалась на своём языке, и дала малышке подзатыльник.
— Эй, подождите! — вскочила с места Вера Георгиевна, — и в отчаянии стала трясти внука: — Андрей, вставай, да просыпайся же!
— Что? Что случилось? — спросонок он никак не мог уловить суть дела, бабушка от волнения чётко не могла объяснить суть дела.
— Там… девочка, белобрысенькая, она не с ними, она не похожа…
Пожилой мужчина интеллигентного вида, который сидел напротив, оторвался от газеты и укоризненно посмотрел на Веру Георгиевну поверх очков:
— Женщина, ну что вы воду мутите? Цыганки разные бывают, даже рыжие!
— Да, но надо быть слепым, чтобы не видеть, что девочку похитили! Вы же слышали, что её зовут Оля, что она не знает, где её мама! — Вера Георгиевна повернулась к внуку, — Андрей, сделай что-нибудь, умоляю!
Электричка прибывала на станцию Малаховская. Андрей с Верой Георгиевной пошли в соседний вагон, и увидели, что цыганки стоят в тамбуре. Открылись двери, и они, заприметив Андрея и Веру Георгиевну выскочили на перрон.
— Ну, я же говорила! — сказала Вера Георгиевна, — чего они боятся? И она с готовностью вышла из электрички. Андрей едва успел выскочить за ней, как двери захлопнулись. Цыганки пытались идти быстро, но маленькая Оля просто не поспевала за ними.
— Девушка, остановитесь! — крикнул Андрей той, что с младенцем, но тут, непонятно откуда, перед ними вырос милиционер:
— Сержант Халилуллин! — взял он под козырёк, — Ваши документы!
— Господи, какие документы, ребёнка украли! — схватилась за сердце Вера Георгиевна, — если мы упустим преступницу из-за вас, вам придётся отвечать, сержант.
— Разберёмся, бабуля! — он сдвинул со лба фуражку и развернул документы, которые ему протянул Андрей.
— А, коллега! — усмехнулся он, возвращая документы, — что же сразу не сказал!
— Ааааа! — с досадой махнул рукой Андрей, и повернулся к бабушке: — ты постой здесь. Я или догоню, или… нет. В общем, жди меня тут. На лавочке.
И побежал в сторону частных домов, куда направлялись цыганки. Те прятались у забора одного из домов. Старшая знала, что где-то тут, в посёлке, живут ромалы, которые, если что, пустят переждать опасность. Но как найти нужный дом? Она выглянула из-за угла, и тотчас убралась обратно: парень из электрички шёл прямо к ним.
Бежать было некуда. И справа, и слева и прямо — высокие заборы. Но парень куда-то пропал. Может быть, повезло, он её не заметил и свернул раньше? Начал просыпаться Джамал, тонко запищал, как котёнок. Это был не её ребёнок и основную часть своей жизни он спал. Всех младенцев звали Джамалами, независимо от пола.
— Римма, я замёрзла, — дернула цыганку чернявая девочка, — а эта, — она кивнула на младшую, — похоже обоссалась!
— Потерпи, долговязого надо скинуть с хвоста. Я говорила, не надо эту Алинку с собой брать. Второй раз уже сердобольные всякие лезут! — сверкнула глазами Римма, остервенело качая Джамала, — да заткнись ты, придушу! — шикнула она на него.
— Я посмотрю? — спросила чернявая, и получив молчаливое согласие Риммы, подошла к углу забора, поглядеть, ушёл ли их преследователь.
Но тот вышел из-за угла прямо ей на встречу. Чернявая бросилась к цыганке и спряталась за её юбкой.
— Ну что, — сказал Андрей, подойдя ближе, — заставляете малолетних побираться? Статья сто пятьдесят один уголовного кодекса Российской Федерации! — он посмотрел на цыганку, прижимающую к себе свёрток с младенцем.
— Чего ты за нами ходишь? — вскинулась та, — ты кто такой? Уйди, не то прокляну!
— Ну-ка, дай-ка я посмотрю, живой ребёночек то, и в каком он состоянии. А? — Андрей хотел приоткрыть пелёнку, которой было прикрыто лицо младенца.
— Уйди! Мне пора домой, детей кормить! — отступила Римма и что-то быстро сказала по-цыгански. Чернявая девочка побежала по улице, громко вопя на чужом языке.
— Беги, дурачок, а то сейчас народ сбежится… узнают, что ты
— гаркнула Римма, злобно сверкая глазами, — Кто тебе поверит, а?
Но Андрей не отступал. Он спокойно достал удостоверение и на секунду продемонстрировал его — сотрудник полиции. Цыганка замерла.
— Мы разберёмся. С ребёнком. И с вами. В участке. Пошли, — голос его был спокоен, но твёрд.
— Да какой ещё участок? Мы ни в чём не виноваты! — Римма начала пятиться, прижимая младенца сильнее, словно щит.
Андрей смотрел на девочку — ту, что звали Олей. Она стояла в стороне, опустив голову, будто вовсе исчезла душой. Ноги в тонких колготках дрожали, нос с красной капелькой на кончике. Небо над посёлком заволокло мгновенно: ветер пошёл сильнее, и по весенним улицам замелькали первые холодные капли дождя.
— Девочка, подойди ко мне, — негромко сказал он. — Не бойся. Тебя больше никто не тронет.
Оля подняла голову. Глаза её были синие-синие, и в них было так много боли и недоверия, что Андрей почувствовал, как сжалось внутри всё. Она сделала крошечный шаг, потом ещё. Римма попыталась схватить её за руку, но Андрей перехватил её запястье.
— Ещё раз тронешь — наручники прямо здесь, поняла?
Через пять минут на место прибыли вызванные по рации сотрудники из ближайшего отделения. Вера Георгиевна, вся бледная, с трясущимися руками, встретила внука у лавочки:
— Ну?
— Всё в порядке. Её больше не тронут, — сказал Андрей, и только теперь позволил себе выдохнуть.
Олю и младенца отвезли в отдел, туда же доставили и Римму с чернявой девочкой. Вскоре началась проверка. Уже на следующий день пришли результаты экспресс-теста ДНК. Никакого родства между Олей и Риммой не было. Более того, и с так называемым « младенцем Джамалом » Римму тоже ничего не связывало.
Выяснилось, что цыганка занималась профессиональным попрошайничеством. Детей использовали, как приманку. Младенцев « брал » на время кто-то из её круга — им давали за это небольшую плату. Олю же, вероятнее всего, похитили несколько лет назад из какого-то южного города. Девочка путалась в воспоминаниях, но знала точно — раньше у неё были мама и папа. Потом был какой-то вокзал, плач, чужие руки, а дальше — вечная дорога и нищенство.
Следователь, к которому попало дело, оказался неравнодушным человеком. По его инициативе в федеральную базу данных были направлены фото Оли, а также запросы по всем заявлениям о пропаже детей за последние 6 лет.
Пока шло расследование, Олю временно отправили в Центр социальной помощи. Андрей с бабушкой навестили её несколько раз, приносили сладости, одежду и — главное — тёплые, настоящие разговоры. Оля не улыбалась — поначалу. Сидела, не шевелясь, смотрела в пол, но когда Вера Георгиевна один раз погладила её по волосам и сказала: «Ты теперь под защитой, моя хорошая», — у девочки задрожали губы.
А через неделю её нашли.
Оказалось, что почти шесть лет назад девочку по имени Ольга Александровна Елагина похитили в Ростове-на-Дону, когда она с бабушкой вышла во двор. Бабушка на минуту отвлеклась. С тех пор её родители искали её, безуспешно. Дело не закрывали, но и зацепок не было. И вот — теперь.
Мать девочки, Анна Елагина, приехала в Москву первым же поездом.
В Центре состоялась их встреча. Никто не знал, как она пройдёт. Оля стояла, спрятав руки за спину, глаза её были настороженными, словно она боялась верить.
— Олечка, солнышко моё… — прошептала женщина, бросаясь к ней. — Ты узнаешь меня?
Молчание.
А потом — движение. Тихое, как ветер в траве. Оля подошла ближе, всмотрелась. И вдруг её лицо изменилось. В нём появился проблеск чего-то давно забытого. Она дрогнула, сделала шаг. А потом — бросилась матери в объятия, всхлипывая:
— Мамочка…
Сотрудники Центра отвели глаза. Андрей стоял рядом с бабушкой, сжимая кулак. Ему вдруг стало жарко и холодно одновременно. Он увидел, как жизнь, похищенная, отданная в чужие руки, вернулась туда, где ей и было место.
Через год в один из весенних дней, Вера Георгиевна снова поехала на дачу. На этот раз с ней был Андрей, его невеста и… маленькая девочка с длинной косичкой и сияющими глазами.
— Бабушка Вера! Смотри, какие цветы! — воскликнула Оля, наклоняясь к нарциссам.
— Моя хорошая, срывай! Мы посадим их у крыльца, пусть растут у нас — навсегда, — ответила та, и глаза её увлажнились.
Солнце било в лицо, было тепло. Казалось, даже природа улыбалась девочке, вернувшейся из мрака в свет.
